Старик засуетился, и она вскочила за ним, разжав кулаки. Ох уж эти воспоминания. Она посмотрела на внутренний изгиб уха старика, согнувшегося перед столом для жертвоприношения. Старик стал брать с жертвенного стола и подавать ей поочередно то жужубу, то высушенную хурму, то каштан.
– Я приберу стол, а ты иди спать. Устала, должно быть, с дороги-то, – обратилась к ней старушка.
– Нет, не очень. – Она нежно взяла бабушку за руку.
Та застеснялась и широко улыбнулась:
– Ай, да будет уж… На рассвете я опять подброшу дров.
– Не надо. И так тепло.
Она убрала со стола, протерла два набора посуды из дерева и положила их в корзину из бамбука, потом все это положила на полку вместе с коробочкой с благовониями, латунной чашкой с белым рисом и латунным подсвечником, и вошла в комнату напротив. Не включая свет, расправила постель и прощупала место рядом с собой.
Мёнсика не было.
Вечер только начинался, когда мальчик очнулся, быстро съел приготовленный старушкой ужин и снова уснул. Она видела, как старик на спине принес сюда ребенка и уложил в постель, он укрыл его одеялом и повесил шерстяную шапку и куртку на вешалку.
″Когда он проснулся? Проснувшись, куда он ушел среди ночи?″ – Представив себе заснеженную горную дорогу, быстро открыла дверь комнаты и вышла. Свет в комнате стариков уже погас.
– Дядя! Дядя!
– Что такое?
– Мёнсик пропал.
– Что?!
– Да я о Мёнсике. Его в комнате нет. Наверно, в деревню ушел. Как он по снегу-то?
– Да нет же. Должно быть, в сарае, он все время так.
– Что?
По спокойному предположению старика, что мальчик спит в сарае, ответившего ей, даже не включая свет, поняла: в этом нет ничего удивительного.
– Оставь его в покое. Нет смысла возвращать его в комнату. Все равно выползет. Дикий малый! Если пойдешь к нему, зажги свечу. Все собираюсь купить фонарик, да всякий раз забываю… Свеча и коробок спичек на мару на полке.
Голос старика был сонным. Она прошла на веранду, достала с полки свечу, зажгла и пошла в сарай. Холодный ветер сбивал пламя свечи, чтобы оно не погасло, она прикрыла огонь ладошкой и с трудом открыла дверь сенника.
На скрип открываемой двери и от света свечи Мёнсик зашуршал на соломенной куче и свернулся калачиком, как барсук. ″Инстинкт!″ На аккуратно сложенные дрова мальчик положил толстый слой соломы и устроил для себя мягкое местечко. Поленница была достаточно высока, и влага с пола сарая не достигала его лежанки. На своем соломенном ложе Мёнсик лежал калачиком.
Когда она шагнула к нему, Мёнсик тут же вытянул вперед руку и зажмурился. Он остался в своей шапке и куртке, которые до этого были повешены на стене. Она приблизилась еще на шаг, и Мёнсик моментально прильнул к стене.
– Кто это?! Кто ты?! – сонным голосом спросил он.
В колыхающем пламени свечи их тени сливались на стене.
– Я тот человек, что выкопал тебя из снега и принес на себе сюда. Дорога была такой скользкой, что мне пришлось даже босиком бежать. Ты не можешь помнить, потому что ты почти умер в тот момент.
Молчание.
– Почему ты здесь спишь? Здесь ведь так холодно, а в комнате тепло и дрожать от холода не надо, не так ли?!
Она протянула руку, но мальчик еще больше отодвинулся от нее.
– Да не бойся ты.
Она поставила свечу на пол, притянув малыша к себе, спустила с поленницы. От неприятного запаха его тела она сморщилась. Свеча от потока воздуха при движении соломы погасла.
– Ох, как темно…
Хотя она и обняла мальчика и спустила его на пол, он по-прежнему не распрямлял своего скрюченного тельца.
– Садись ко мне на спину.
Она подставила ему спину, но мальчик продолжал стоять, даже не пытаясь залезть.
– Все хорошо. На горной тропе я тоже тебя несла на спине. Тогда ты был без сознания, твое тело так окоченело, что ты был неподъемным.
Молчание.
– Ну же, давай быстрей. Я тоже спать хочу.
Еще какое-то время Мёнсик помялся, в конце концов прижался грудью к ее спине. На этот раз детское тельце было таким легким, словно бумажный кораблик.
″Неужели тебе тоже восемь лет?″ – она еле сдержалась, чтобы не хихикнуть.
Тепло мальчика передалось ей и разлилось по всей спине. Только она открыла дверь сарая, как их тут же обдало холодным ветром. Оказавшись посреди двора, мальчик, не зная, куда деть свои голые ручки, нерешительно обнял ее за шею. Поправив его на спине, она испуганно оглянулась. Казалось, что чей-то дух смотрит им вслед. ″Мама?!″ – дрожа от страха, она подавила вырывающийся наружу крик.
В лунном таинственном свете виднелись храм и сарай, глинобитная ограда и снежная могила на ней. Снег скрипел под ногами, она пересекла двор и подошла к дому, мальчик из-за спины протянул руку и открыл перед ней дверь».
Ису приостановил чтение и прикоснулся своей щекой к щеке Ынсо:
– Мне страшно.
– Страшно?
Звук падающего в ночи снега проник в их комнату.
«″…Что это?! Шум ветра или игра лунного света?″ – Вздрогнув, она широко открыла глаза. За какую-то долю секунды леденящий луч света пронесся над ней и разбудил. ″Сон?″ – спина вся взмокла от холодного пота. Она засунула полотенце под одежду и вытерлась. Пот выступил даже на лбу. Вытираясь, она осмотрелась вокруг.
– Где ты?!
