«Нельзя было это оставлять вот так. Еще тогда, когда они нечаянно встретились с Ваном на свадьбе и Сэ так упрямо, без единого слова, только лежал на кровати, нельзя было оставлять этого просто так. И еще, когда Сэ обманывал, что звонил Ван, тоже нельзя было оставлять этот вопрос нерешенным. Нельзя!»
– Хочешь, я тебе признаюсь? У меня тоже было что-то подобное. Когда ты совсем не обращала на меня внимания, я был сильно привязан к своему другу, который очень хорошо относился ко мне. Я понимаю тебя. Хотя я и не пережил тогда нежного чувства, я могу понять твои чувства к той женщине. А сейчас, прошу, будь ты честной со мной.
Ынсо только смотрела на него: «Бедный несчастный Сэ, что с тобой происходит!»
– Говори же скорее!
Молчание.
– Как тебе было с той женщиной?
Ынсо не в силах была этого слышать и заговорила:
– Ты ошибаешься. Ису – всего лишь мой младший брат, а Хваён – только подруга. Это люди, которым я посвятила всю свою душу. Я не могу понять, почему ты иначе думаешь.
– Не только я один так думаю. Когда меня спрашивали разные люди, куда ты уехала, а я отвечал, что ты поехала провожать брата в армию, они тоже говорили, что это как-то странно. Какая сестра поедет провожать брата в армию?! Разве не любовница должна провожать? А твои отношения с той женщиной? Я был поражен ими и даже как-то попросил Ису приехать разок в Сеул, потому что ты казалась мне очень странной. Ты мне скажи, она покончила с жизнью из-за тебя? Ну, скажи?
Имя Хваён – незаживающая рана.
«Я не знаю точно, может, она и полюбила меня. Может, оттого что она слишком долго любила издалека, слишком долго эта любовь наносила ее сердцу глубокие раны, оказавшись вблизи и осознав, что я не причиню ей зла, полюбила меня. Потом она призналась, что именно я помогла ей забыть того человека. И я тоже испытывала что-то подобное. Казалось, Хваён стала частью моего тела. Она была словно языком во рту.
Когда она была рядом, мне тоже казалось, что больше никто не сможет ранить меня. И надеялась, хотела, чтобы она всегда была рядом со мной. Хотя она придавала мне силы, а я – ей, для Хваён, так горячо полюбившей меня, мое имя стало лишь еще одной кровавой раной. Такой раной, боль от которой нельзя вынести, раной, ведущей к краю пропасти.
Я понимаю ее, потому что ощущаю ее, как свою кровь, текущую под моей кожей. Хваён с трудом пережила одну любовь, казалось, только смогла спокойно вздохнуть, как нет, снова наткнулась на стену. Может, поэтому она и решила покончить с жизнью. Но разве это выход?
Она не виновата в том, что полюбила меня. Просто тогда она находилась в еще большем одиночестве, чем я. Была больна больше, чем я. Ее грусть была глубже моей».
– Даже когда я стою перед тобой, ты больше обращаешь внимание на эту собаку. Шепчешь ей что-то, заботишься о ней больше, чем обо мне.
– Не говори так. Собака – это всего лишь собака.
– Неужели? Ты думаешь, что твое отношение к этой собаке нормально, такое же, как у всех людей?
– Сэ! – взмолилась Ынсо. – «Не говори так. Разве можно так говорить?» – подумала она про себя.
– Ну, отвечай же!
– Я устала… А еще я очень голодна… И хочу спать…
– Я к тебе с такой серьезной проблемой, а ты говоришь, что устала, голодна и хочешь спать?
– Я могла бы с тобой поговорить, если бы ты говорил нормальные вещи.
Сэ замахнулся и прокричал:
– И ты еще говоришь, все, что я говорю, нелепо?! – Звонкая пощечина отпечаталась на щеке Ынсо. – Говори же!
Молчание.
– Отвечай, тебе говорю!
– Сейчас ты в своем уме?
– Да, в своем. Поэтому говори!
Молчание.
– Говорю тебе, я смогу тебя понять.
– Тогда и пойми. Хватит меня пытать, просто возьми лучше и пойми меня.
– Ты только посмотри на нее! Значит, что-то все-таки было?
Ынсо встала. Сэ схватил ее и усадил снова.
– Говори!
Ынсо снова заплакала.
– Да не реви ты, а говори!
– Это правда, что другие говорят, что я была очень близка с Ису и Хваён. Но я не делала ничего дурного, что могло стать причиной вот такого допроса. Если ты хочешь объяснения, то знай, что я просто такой человек. Мне всегда надо быть с кем-то рядом, с кем-то делиться душою. В детстве этим человеком был Ису, потом Хваён, когда не стало Хваён, этим человеком стал Ван…
Ынсо остановилась.
«Ван. Все-таки из меня вырвалась наша с ним история. Но Сэ совершенно незачем сомневаться в Ису и Хваён: Ису – мой брат, а Хваён – уже умерла. То, что он хочет знать на самом деле, это то, что произошло у меня с Ваном. А я сама взяла и проговорилась первой».
Она не ожидала такой реакции: лицо Сэ по-бледнело.
– Продолжай.
– А что ты хочешь услышать дальше? В конце концов, что ты ждешь от меня?
– Продолжай, я сказал.
Ынсо грустно осознала, что теперь нельзя было останавливаться. Ей нельзя было этого говорить, но было невозможно и останавливаться на этом.
– Если бы тогда со мной рядом не оказалось Хваён, я бы умерла. Если бы она не приходила ко мне каждый день и не тормошила меня, если бы она не была так искренна по отношению ко мне…
