– Как же тебе удалось?
– Что?
– Ты же мне позвонил и сказал, что у тебя изменились обстоятельства?
– Так получилось. Можешь сейчас ехать?
Ынсо обернулась. Хваён все еще сидела на скамье под деревом и смотрела на Вана и Ынсо.
– Минутку.
Попросив Вана подождать, хотела подойти к Хваён и попрощаться, но та первая помахала ей рукой.
– Ничего. Идите. В следующий раз я подстригу вас обязательно.
В ответ Ынсо тоже помахала рукой радостно улыбающейся Хваён.
– Кто это?
– Соседка.
– Соседка?
– Она парикмахер. – Ынсо хотелось рассказать про Хваён еще что-нибудь, но у нее только вырвалось: – Красивая?
Она плакала у нее на груди, но не знала о женщине ничего.
– Где ты припарковался?
– У ворот.
– А что за дела такие, что за один час все меняется?
– Почему ты не вернулась домой, когда я не пришел? Мне было бы легче дозвониться. И что только женщины с раннего утра делают на скамейках, в конце концов?! А я должен подниматься к тебе, стучать… Знаешь, сколько времени уже прошло? Заставила меня туда-сюда бегать.
Ынсо остановилась. Ван ушел вперед один, пройдя несколько шагов, обернулся и проворчал:
– Пошли скорее! Опаздываем!
Ынсо застыла в изумлении, а недовольный Ван шел один, всем видом показывая свое возмущение: он не мог простить, что она незамедлительно не взяла трубку. Хотя ему было совершенно все равно, что Ынсо прождала его полтора часа, стоя у дороги.
Он прошел еще немного, оглянулся и сделал жест рукой, как бы поторапливая: «Ну и что ты стоишь? Пошли скорей!» Этот жест был неприятен, и она оглянулась: Хваён все так же сидела под деревом, словно забыв, что еще недавно собиралась в сауну. Почувствовав взгляд, словно опомнилась и коротко махнула рукой, мол: «Иди-иди за ним».
Ынсо отвернулась, но Вана уже и след простыл. Она бросилась вдогонку. Ван сидел в машине и даже выкурил полсигареты. Примостилась на переднее сиденье рядом с ним, крепко сжав колени. С сигаретой во рту он завел мотор и небрежно бросил:
– Если не хочешь, можешь не ехать.
«И почему он так высокомерен со мной?» Ынсо посмотрела в окно машины, дорогу заполонили автомобили, этой веренице не было видно конца и края.
– Я предвидел пробки и специально хотел выехать пораньше. Но ты-то что копаешься?
Ынсо молча холодно посмотрела на возбужденного Вана.
Как только их машина выехала на скоростное шоссе, Ван бросил:
– Пристегни ремень.
Ынсо не шелохнулась. Немного проехав, Ван снова сердито напомнил:
– Не пристегнешься?
– Ты пристегни, – сказала Ынсо и осталась неподвижной.
– Издеваешься? Пристегнись, тебе говорю!
– Я не шучу. Пристегни сам.
Молчание.
Одной рукой держась за руль, Ван наклонился к Ынсо. Та крепко сжав губы, выдержала гневный взгляд Вана, говорящий: «Ну, ты и даешь!» – он нащупал ремень, пристегнул ее и чуть смягчился:
– Ну что ты как малый ребенок?!
Горные склоны вдоль скоростного шоссе заросли густой зеленью. Зеленый цвет при беглом взгляде казался повсюду одинаковым, но, присмотревшись, можно было заметить разницу. Всевозможные оттенки зелени, гармонично сливаясь друг с другом, трепеща от малейшего дуновения ветра, бежали вслед за их машиной.
«О, если бы мое отношение к Вану так же могло легко меняться, как эти виды за окном! Если бы только это стало возможным!»
– А ты ничего, когда сердишься. Что это у тебя глаза распухли?
От этих слов Ынсо и вправду почувствовала боль в глазах и потерла их.
«Если можешь плакать, когда хочется плакать, это уже хорошо», – вспомнила она мягкое прикосновение и слова Хваён.
– Ее зовут Хваён, – Ынсо машинально прошептала вслух ее имя.
– Что ты там бормочешь?
Молчание.
– Что?
– Ее зовут Хваён.
– Кого?
– Соседку. Ну, ту самую женщину, что ты видел утром.
– И что? – безразлично спросил Ван, холодно посмотрев на Ынсо.
Она потупилась и посмотрела на часы:
«Десять часов. В десять я обещала встретиться с Сэ. Он наверняка также долго будет ждать меня. – Размышления на минуту переключились на Сэ. – Надо было ему позвонить». Подумав так, горько усмехнулась, понимая, что причиной равнодушного отношения к Сэ было холодное отношение Вана к ней.
– По дороге останови около телефонной будки.
– Зачем?
– Надо позвонить.
– Кому?
Молчание.
– Сэ… – Ван нажал на газ и рассмеялся. – И что это за такие тайные дела, чтобы так срочно звонить?
– Тайна?
– Ты прямо сейчас хочешь ему позвонить без всякого повода?
– Мы хотели вместе пойти на свадьбу к Юнсу, а из-за твоего звонка вот так вышло. Мы договорились встретиться с ним в десять, а я без предупреждения взяла и уехала. Он же будет меня ждать, поэтому мне надо позвонить.
– Ты говоришь, Юнсу?! Тот самый Юнсу из нашей деревни? – Ван сменил тему разговора.
– Ну да.
– Он женится? Это сын-то большеголового?
Услышав прозвище отца Юнсу, она хотела усмехнуться, но проснувшаяся жалость к Юнсу остановила ее.
