«Она, что ли, одна так плачет?!» – Ынсо подошла к дверям квартиры Хваён, хотела постучать, но не посмела и снова вернулась к себе.
– Если я в чем-то виновата, скажи, я больше не буду так делать…
Хваён была не одна – это очевидно, рядом с ней был другой человек.
Под ее отчаянные всхлипывания Ынсо открыла дверь своей квартиры и вошла к себе. Открыла окно, и сразу же в комнату ворвался шум дождя. Она стала смотреть вниз, на площадь, так простояла минут тридцать. Вдруг от удивления ее глаза округлились: какая-то женщина выбежала под дождь и побежала в сторону припаркованных машин.
«Она что? Босиком?» Обуви на ногах не было видно. Ынсо пригляделась: это была Хваён. На какое-то время Хваён замешкалась под дождем, потом завела машину, выехала с парковки и исчезла из виду.
Порой произошедшее проходит совершенно бесследно. Ынсо вышла на улицу, где несколько дней подряд дождь лил и лил, и вдруг сейчас как ни в чем ни бывало выглянуло солнце.
«Отчего мне так беспокойно?» – всю дорогу думала Ынсо, идя на встречу с Пак Хёсон. Сердце бешено стучало, казалось, вот-вот выскочит. Чтобы успокоиться, Ынсо прижала руку к груди, слегка поглаживая её.
Она попыталась вспомнить Пак Хёсон, которую и видела всего лишь пару раз:
«Темное лицо, невысокого роста, что же еще? Ах, да! Ее волосы». Волосы Пак Хёсон были так хороши – черные, блестящие, густые, что Ынсо, несмотря на то что она тоже была женщиной, захотелось протянуть руку и погладить эти волосы.
Ынсо до встречи с Пак Хёсон часто думала, как бы подружиться с ней, но что-то ей мешало и настораживало ее.
Пак Хёсон назначила встречу в ресторане. Этот ресторан находился в гостинице через дорогу, но Ынсо никак не решалась быстро перейти дорогу – уже трижды загорался зеленый сигнал светофора, но она продолжала стоять.
«Зачем Пак Хёсон позвала меня?» – Ынсо неожиданно оробела, потеряла всякую самоуверенность и перевела взгляд на отель, чтобы не замечать, как снова загорается зеленый свет, затем она посмотрела на горшок с орхидеей в своих руках.
С прошлой весны, с той самой, когда Сэ выкопал эту орхидею в горах и поставил ее перед дверью квартиры Ынсо, цветок разросся, и сегодня утром, погрузив горшок в воду, Ынсо подумала, что надо бы разделить корешки и подарить часть цветка Вану. Но это было всего лишь желание, она не знала, как его осуществить.
Ынсо отнесла густо разросшуюся орхидею в цветочный магазин и попросила хозяйку разделить цветок на две части. Хозяйка магазина сказала, что лучше не трогать и оставить цветок как есть, ведь на следующую весну он должен будет зацвести, а потом уже можно будет его разделить. Но Ынсо настояла и уговорила сделать это сразу.
Хозяйка цветочного магазина положила горшок набок, слегка постучала по его краям рукой, и земля высыпалась. Осторожно, чтобы не повредить, вынула цветок, стряхнула с корешков старую землю, бережно отделила друг от друга три стебелька и промыла их под водой, а затем поместила их в миску со слабым раствором удобрения Dithane. Наблюдая за женщиной, Ынсо внезапно осознала то, что заставило ее почувствовать боль и тоску, – она в очередной раз просто ищет повод позвонить Вану.
Вернувшись из цветочного магазина, она позвонила Вану на работу, трубку взяла Пак Хёсон. Ынсо сказала, что ищет Вана. Пак Хёсон ответила, что его нет на месте. «Он уехал в командировку?» – хотела спросить Ынсо, но промолчала, сказав, что перезвонит, и уже собралась положить трубку, как Пак Хёсон ее остановила:
– Минуту!
Сердце замерло, Ынсо крепко прижала телефонную трубку к уху. Еще до того, как Пак Хёсон произнесла: «Минуту! С вами говорит Пак Хёсон», Ынсо уже узнала этот голос. Однажды ей довелось отужинать вместе с Пак Хёсон и Ваном. Но даже после этого, когда Ынсо звонила Вану на работу, Пак Хёсон, не нарушая деловых отношений, каждый раз с уважением отвечала ей, но не давала понять, что узнала ее.
Да, иногда события проходят бесследно.
Вот и сейчас – вместо недавнего ливня светит жаркое солнце. Во время муссонных дождей дорога в центре города была полностью затоплена ливнем сантиметров на пятьдесят, но сейчас – и это кажется невероятным – все высохло и солнце неумолимо печет, словно дождя и не было.
В жару на улице уже никто и не вспомнит, как недавно в метро ударила молния, из-за чего было парализовано все движение, как рыбаки были унесены штормовым ветром, как в небе ходили грозовые тучи и буйствовал ураганный ветер, теперь все только морщили лица, пытаясь укрыться от солнечных лучей.
Вспомнит ли сейчас кто-нибудь, как во время муссонных дождей кто-то погиб, прячась от молнии под тополем? – Сработал инстинкт самосохранения. Все прекрасно знают, что молния скорее ударит в высокое дерево, и всё же инстинктивно прячутся именно под деревьями.
А вспомнит ли кто-то в этот солнечный день, как несколько дней назад ураган обрушил скалу и грязевой оползень перегородил скоростное шоссе? Этот же ураган унес в море рыбацкие судна и смыл пустующие земли.
Ынсо молчала в трубку, и Пак Хёсон заговорила первой:
