Хваён, поддерживая Ынсо, перевела ее через дорогу, а мешочек Хваён и сумочка Ынсо так и остались лежать позади. Пока они переходили дорогу, на светофоре все также горел красный свет.
Только перед дверьми лифта Хваён вспомнила, что оставила свой мешочек около светофорного столба, а потом заметила, что и на плече Ынсо не было сумочки.
– Постойте немного вот здесь. – Хваён прислонила Ынсо к стене около лифта и повернулась, чтобы идти, как Ынсо взяла ее за руку:
– Куда вы?
Хваён посмотрела в лицо Ынсо и тепло улыбнулась:
– Никуда, просто мы оставили под светофором вашу сумочку и мою картошку. Подождите, я быстро. С картошкой-то ничего не станет, а вот сумочку надо принести, не забрал бы кто, как вы без нее? Подождите меня здесь. Или хотите подняться домой?
– Нет, – Ынсо мотнула головой.
Хваён прислонила Ынсо поудобнее к стене и побежала в обратную сторону. Провожая взглядом убегающую подругу, Ынсо соскользнула вниз по стене, скрестив ноги.
Она сидела и ждала, когда снова появится Хваён. Пытаясь унять дрожь и заставляя себя держать слипающиеся глаза открытыми, она думала: «Отчего же так холодно?» – и это была последняя мысль, которая мелькнула у нее в голове.
Лифт ли это? А может, это и кабинка фуникулера, зависшего в горах, не важно что, – но оно поднималось вверх и вдруг остановилось. Внутри, кроме Ынсо, не было никого. То, что она была здесь одна, показалось странным. На мгновение двери открылись, и Ынсо высунула голову наружу, но дверь с силой захлопнулась, и голову зажало между створками. Снаружи была темнота. Лифт ли, фуникулер ли – она чувствовала, что висела в воздухе. Стеклянная, а может и алюминиевая, дверь не открывалась. Чем больше она старалась высвободить свое лицо, тем больше оно искажалось и мялось. А неподалеку кто-то стоял и наблюдал за ее мучениями. Этот кто-то смеялся. Ынсо, пытаясь разглядеть это лицо, перестала моргать. Этот некто только стоял и смеялся, наблюдая, как сильно расплющивается лицо Ынсо. Как ни странно, у человека, преследовавшего ее, шевелился только рот, но у него не было ни глаз, ни носа, ни щек.
– Я скоро превращусь в лепешку, а вам смешно! – Ынсо мучалась не столько из-за разрывающегося на части лица, а потому, что кто-то смотрел на ее мучения и смеялся.
– Вытащите меня отсюда! – взывала она, но этот кто-то продолжал стоять.
Сквозь смех промелькнуло, наконец, чье-то лицо. До этого она не могла распознать, кто это был, и все время недоумевала: «Да кто же это, в конце концов, так смеется?!» Временами это лицо напоминало лицо матери, временами – лицо брата Ису, а в какой-то момент она узнавала даже свое собственное. Но лицо, которое смеялось над ней, без глаз, без носа и безо рта, оказалось не чьим иным, как лицом Вана.
Ынсо открыла глаза. Увидела потолок, на нем медленно проявился рисунок в цветочек. Увидела белую скатерть с кружевной каемкой, круглые в деревянной оправе часы, и только потом поняла, что проснулась не в своей комнате.
Она подняла руки и потрогала лицо. Хоть она и проснулась, но ей все еще казалось, что сон продолжается и она никак не может опомниться от него.
Ей все казалось, что лицо расплющено в непонятных стеклянных или алюминиевых дверях странной кабинки, зависшей в воздухе, и она продолжала ощупывать свое лицо. Вспомнила образ Вана во сне и почувствовала, как страшно устала, но тут перед ней появилась голова радостно улыбающейся Хваён:
– Очнулись?
Ынсо вздрогнула и попыталась приподняться на руках, но Хваён снова уложила ее в кровать.
– Не двигайтесь. Все хорошо. – Хваён повернула ее на бок, а сама встала и принесла кружку. – Выпейте-ка. Это отвар из жужубы с медом.
Ынсо протянула руку, но Хваён сама, придерживая за спину, приложила кружку к ее губам.
– Знаете, я ради вас растопила две коробки льда из морозильника. – Хваён подняла две пустые коробки, стоявшие около кровати на полу, и показала их Ынсо.
– Где я?
– У меня дома.
Молчание.
– Вы все время кричали. Просили вытащить вас!
Молчание.
– Знаете, как я беспокоилась! Когда вернулась с вашей сумочкой и моей картошкой, то увидела вас спящей около лифта у стены. Я вас потрясла, но вы не просыпались, я кое-как на спине дотащила вас до моей квартиры, но вы так и не пришли в себя.
Казалось, что вы не спите, а бредите. – Глаза Хваён были наполнены тревогой, видно было, что она действительно перепугалась, потом улыбнулась и продолжала: – Вы все время дрожали, как будто от холода, а лоб был горячий. Вот посмотрите, я достала зимнее одеяло и укрыла вас, только тогда вы перестали дрожать. Укрыла вас теплым одеялом, а на лоб положила мешочек со льдом и меняла его несколько раз. Я металась по комнате и не знала, вызвать скорую помощь или нет, но тут вы проснулись.
Ынсо выпила отвар до дна. Хваён подняла стоявший рядом чайник, снова наполнила чашку и приложила к губам Ынсо.
– Попейте еще. От жара вы потеряли много жидкости.
Увидев, как Ынсо послушно выпила второй стакан отвара, Хваён радостно улыбнулась, поставила поднос с кружкой на стол и встала.
