Но женщина так и не посмотрела на него. Сквозь слезы мужчина сказал:
– Я все могу стерпеть, кроме твоего ухода.
Мужчина так раскис от горя, что женщина хлопнула его по плечу и сказала:
– Ты только посмотри на себя, как тебе не стыдно? Мы же здесь не одни, на нас смотрят.
«Стыдно?» – Ынсо посмотрела на Вана, который так и не смог ответить, любит ли он Пак Хёсон, и усилием воли сдержала подкатившие слезы.
Женщина переложила свою сумочку со стола на колени, посмотрела на мужчину, который, опустив голову на руки, продолжал плакать.
– Можно ли плачем вернуть прошлое? Что же ты хотел, позвав меня на встречу? Просил встретиться, а сам вот так ревешь? – сказала она.
Мужчина поднял голову, посмотрел на женщину и снова уткнулся в стол.
– Разве ж так можно? – Женщина, не в силах больше терпеть плач мужчины, встала и вышла из кафе.
Ынсо следила за ней и сквозь стеклянные двери, пока та не исчезла из вида. Мужчина и не заметил, как она ушла, и все бормотал:
– Если ты уйдешь, тебе ничего не будет, а я? Как же я? Что теперь делать мне?
Ван тоже не выдержал, привстав, спросил Ынсо:
– Может, уйдем?
Ынсо, не двигаясь с места, посмотрела на Вана, готового уйти, и снова спросила:
– Ответь мне, ты любишь ее?
Молчание.
– Тогда я спрошу по-другому. А меня ты любишь?
Ван снова сел.
Плачущий мужчина бессильно встал, хотел уйти, но подметавшая стеклянные осколки официантка обратилась к нему:
– За чай заплатите.
Мужчина достал из внутреннего кармана пиджака деньги, расплатился и открыл двери.
В чайную «Рассвет» ворвался уличный шум.
– Ты не любишь меня?
Ван опять промолчал, достал сигарету и поднес к губам.
«Что толку от такого вопроса?! Даже если и получу ответ, не смогу его понять. Ох, пусть же, наконец, затихнет все вокруг: эта музыка, эти машины, эти шумные разговоры окружающих!»
Ынсо наблюдала: мужчина вышел, постоял перед кафе, не зная куда идти, прошел несколько шагов в одну сторону, вернулся на прежнее место. Еще не зажегся зеленый свет, как он внезапно бросился на дорогу, и проезжающее такси сбило его.
– О нет! – Ынсо припала к окну руками.
Только тогда Ван посмотрел на улицу. Из машины, которая сбила мужчину, выскочили таксист и пассажир. Шедшие с работы люди останавливались – в одну секунду все вокруг всполошилось. Приехала полиция.
Ван и Ынсо смотрели на улицу до тех пор, пока все не успокоилось. Они видели, как мужчину увезли в больницу на другом такси, а водитель, который был за рулем сбившего такси, вместе с полицейскими смотрел ему вслед. Кто-то принес воды – смыть с дороги кровь.
Ынсо первая отвела взгляд.
Она всего лишь хотела, чтобы Ван ее утешил, хотела спросить, до каких пор она будет чувствовать эту дикую боль в своем сердце? Она хотела сказать Вану: «Не будем расставаться, что бы ни случилось, давай советоваться друг с другом».
– В чем я виновата?
– Это не ты виновата.
– Так в чем дело?
– Я отвечу. Пак Хёсон нужна мне. Она станет мне опорой…
Хорошо, я все скажу тебе. Я не могу уйти от тебя, делая вид, что ничего не случилось. Я хотел бы… Как я могу это объяснить? Мне нужна Пак Хёсон, поэтому я женюсь на ней.
Молчание.
– Любишь… Ты спросила, люблю ли я? Можем ли мы любить по-настоящему? Возможно ли то, что называют любовью, в таком сложном мире?
Не старомодно ли стало в наше время любить и страдать по кому-нибудь до смерти? Не слишком ли много вещей, которым следует себя посвятить?
Посмотри, сколько всего разделяет двух людей – фильмы, музыка, видео, да еще и работа. Теперь я смотрю, ну хотя бы и на обертку от жевательной резинки, и уже начинаю думать, сколько же надо затратить людям сил и времени, чтобы сделать ее? Тут тебе не жизнь в деревне Исырочжи.
Я изменился. Ты только посмотри на эту музыку, которая не дает нам нормально говорить, хоть мы и сидим друг против друга. Если присмотреться, то все это – только ничего не значащие мелочи жизни.
Но, подумать только, ради этих мелочей мы живем.
Любовь? Жить любовью слишком устарело.
Пока Ван говорил, что время бежит быстро, что жить только одной любовью уже давно устарело, за окном начали зажигаться фонари: зажглись белые флуоресцентные лампы в магазине компьютеров, затем рядом в магазине электротоваров загорелись оранжевые огни, вспыхнули уличные ртутные фонари вдоль рядов гинкго.
Ынсо наблюдала, как зажигаются огни на улице.
«Как светло! – Она смотрела на освещенную ночную улицу. – Кто знает, может, этот свет не дает сиять чему-то другому, потому что он светит всегда. Тут всегда так светло, что нет звезд, а чтобы увидеть звезды, нужна темнота».
– Помнишь, как мы раньше ловили черепах? – задумчиво проговорила Ынсо. – Однажды я схватила черепаху и вместе с ней упала в воду. Казалось, что не я поймала ее, а она поймала меня и потащила за собой. Я чуть не плакала, а ты стоял рядом и говорил, что черепахи на самом деле могут утащить людей в открытое море. Ты посоветовал мне отпустить руки, но я семенила вслед за ней и погрузилась в воду, тогда ты добавил, что больше всего черепахи утаскивают в море девчонок.
Молчание.
– А знаешь, что я думала тогда?
Молчание.
