Только что Сэ задирал одежду Ынсо и сжимал ее груди, как вдруг резким движением опустил одежду, отодвинулся от нее и лег на землю. И так они молча продолжали лежать еще какое-то время.
– Хватит. Пойдем уже. Стало холодно, – наконец проговорила Ынсо.
Сэ лежал без движения.
– Говорю тебе, пойдем.
Но Сэ не отвечал.
Через некоторое время Ынсо пробормотала:
– Звезды зажигаются, смотри, какое небо.
Молчание.
– Так тихо. Ну скажи что-нибудь.
Молчание.
– А?
– Ты счастлива?
«Счастлива? – удивилась Ынсо. Она протянула руку и сжала руку Сэ, протиснула пальцы между пальцами Сэ, но он не шевельнулся. – Об этом не спрашивают».
Между качающимися ветками деревьев блестели звезды. Ынсо поднялась и поцеловала мужа в холодный лоб.
«Неужели он плачет?» – целуя Сэ в глаза, щеки и нос, Ынсо почувствовала соленую влагу, но губы Сэ были сухими и твердыми.
– Не плачь.
Было слышно, что где-то в лесу упала кедровая шишка. Ынсо продолжала целовать его лицо, шею и грудь.
– Ты знаешь про лососей?
Молчание.
– Знаешь, что они проплывают в день по четырнадцать километров, день и ночь плывут и ничего не едят, чтобы вернуться на родину.
Молчание.
– Чтобы метать икру в далекой Аляске.
Молчание.
– Непонятно? Может, и нам поехать в Исырочжи и жить там? Может, и не туда, ну хотя бы рядом, чтобы жить там.
Молчание.
– Тогда бы ты наверняка смог снова начать рисовать. Мне так кажется.
«В далеком море…
Сэ поднялся с листьев, снова задрал одежду Ынсо…
– И снова там родились лососи…
Зарылся в одежду лицом…
– Давай мы тоже вернемся…
Сэ поцеловал теплую шею Ынсо.
– Вернемся и останемся там жить».
Ынсо вспомнила пойманного на гарпун лосося, так и не доплывшего до своей далекой родины. Она поспешно притянула к себе Сэ и запустила ладони под его одежду, гладя его грудь. «Лососи. Как же долго им приходится плыть к месту, где они родились! Как только они не забыли его и как только могут его найти!»
На теплую грудь Сэ падали листья.
«Наверное, уже половина листьев в горах опала».
В лесу продолжали падать кедровые шишки.
«Надо вернуться. Но зачем надо плыть в столь далекие моря?» Обнаженной грудью Ынсо прислонилась к оголенной груди Сэ, упала, как лист, и стала целовать его влажные глаза.
– Давай поедем туда жить! – Сэ шептал и шептал на ухо безответной Ынсо. – Хоть лососи и достигают своей родины, мечут икру, но потом умирают, становятся черными как уголь. Поедем жить на родину!
Чтобы Сэ больше не умолял ее, Ынсо удерживала его язык у себя во рту. Удерживала до тех пор, пока с зубчатых восточных белых дубов, наполовину сбросивших листву, испуганно не вспорхнули птицы: овсянка, японская белоглазка, певчая птичка и живописно висевший на пробковом дубе вниз головой поползень.
Чтобы припарковаться на стоянке свадебного холла «Мирим», где уже не было и дюйма между машинами, Ынсо пришлось сделать пару кругов по близлежащим переулкам. Как только она подошла к входным дверям холла, ей навстречу выбежал Ису и обеспокоено спросил:
– А где Сэ?
– А что? Он еще не приехал? Мы с ним договорились здесь встретиться… Я сейчас прямо с работы еду, с телерадиостанции.
– Сегодня же воскресенье?
Наконец Ынсо взглянула на Ису:
– Давно не виделись. А?
– Да, давно.
– Ты что, на том автобусе приехал? Оставайся на пару дней.
– Ты просто не знаешь, какое сейчас время, – чтобы удержать прежние цены, государство закупает у нас, сельских производителей, рис. Весь собранный рис нужно еще высушить. Если б было возможно отложить все это хотя бы на пару дней, а тут и работа, и свадьба совпали, поэтому я ненадолго приехал.
– Уже уходишь?
Ису засмеялся в ответ.
– А свадьба?
– В самом разгаре. Я ждал тебя, вот и вышел. Не мог я уехать, не повидавшись с тобой. А вот и Сэ!
Сэ поднимался по лестнице большими шагами через две ступени. Ису пошел навстречу, Сэ радостно поднял руку и похлопал его по плечу, а брат, обращаясь к Ынсо, виновато улыбнулся:
– Столько пробок на дорогах.
– В наше время уже не оправдаешь свое опоздание пробками!
– Да уж, не говори.
Сэ посмотрел на часы и взглядом спросил, не закончилась ли еще свадьба.
– Быстрее поднимись и вручи им свой конверт, – сказал Ису и потащил Сэ за собой, но потом вернулся к Ынсо, оставленной позади, и взял ее под руку.
Сэ отдал деньги и встал рядом с Ису и Ынсо. В зале, где проходила церемония, было полно народу, кому-то пришлось стоять в дверях и снаружи.
– Сколько уже лет Намсу?
– Да он мой ровесник.
– Тогда сколько тебе лет?
– Эх, стал моим зятем, а возраст шурина не знаешь.
Сэ снова растерялся.
– Да как ты со своим зятем разговариваешь! – шутливо вставила Ынсо.
Сэ похлопал Ису по плечу:
– Вот-вот, и я о том!
Все трое засмеялись.
Ынсо почувствовала на себе чей-то взгляд и огляделась: народу много, те, кто стоял снаружи, смотрели внутрь зала, а все остальные стояли к ней спиной. Но кто так пристально наблюдает за ней? Она чувствовала нутром, как чьи-то глаза рассматривают не только ее, но и Сэ.
