Эту тираду старик выдал на одном дыхании, глядя Мельнику прямо в глаза. За свою оперскую практику Виталий ни разу не допрашивал человека с высшим филологическим образованием. Это открытие он сделал для себя лишь пару часов назад, когда прокручивал в голове возможные варианты общения с дедом Иваном. И оказалось: пострадавшими, свидетелями, понятыми и, собственно, преступниками оказывались люди разного социального статуса и разных профессий, кроме украинских филологов, учителей украинского языка и литературы.
Поняв это, Мельник слегка растерялся.
Он осознал, что традиционного подхода к такому собеседнику он не найдет из-за того, что хронически пишет с ошибками, не дружит со знаками препинания и свои слова всегда подкрепляет делом. Тогда как для учителя, особенно языка, как было в начале слово, так оно и осталось на первом месте.
А школьник Виталий уроки языка и литературы пытался прогуливать. А если не удавалось — просто пересидеть в надежде, что у него ничего не спросят о предлогах или образе Миколы Джери.
— Вообще-то я с телевидения. — Виталий не готовил версию специально, просто это слово почему-то всплыло в голове.
— А где ваши коллеги с телекамерами? — поинтересовался Шалыга.
— Они сейчас ни к чему. Я сценарист. — Сейчас Мельник удивлялся самому себе, но остановиться не мог — его несло.
— Очень интересно. А почему ко мне?
— Понимаете, я из Киева. Ну, собственно, сам я черниговский, работаю на одном телеканале… В общем, такой у нас проект — документальные фильмы на краеведческую тематику. Сейчас своя история популярна, вы же знаете. — Это знал и сам Мельник, потому как познавательные программы по истории Украины по «ящику» крутили регулярно. Будучи официально безработным, он в последнее время частенько пролеживал дни перед телевизором, переключая с канала на канал.
— Я же не краевед…
— Зато вы знаете много местных легенд, — вышел на нужную тему Виталий. — Мы, собственно, на подобных темах строим наши фильмы. Так интереснее, есть какой-то элемент загадочности, интрига, что ли…
— И кто же вас ко мне направил, молодой человек?
— Ну, вас многие знают… Я статьи разные видел…
— Да я же вам нового ничего не скажу, раз вы статьи читали, — развел руками дед Иван. — Там все написано с моих слов правильно. Если вам мало, у меня книжечка есть. «Легенды и мифы Сиверского края» называется. Подарить не могу, но в областную библиотеку я с десяток занес, можете поинтересоваться. Кстати, в интернете ее не найдете, только бумажные экземпляры.
— А почему бы нам не пообщаться так, вживую? — Мельник почувствовал, что теряет инициативу. — Понимаю, вас все замучили…
— Никто меня не замучил, — отмахнулся дед Иван. — Сижу здесь один, когда-никогда к внукам заеду. Как-то не совсем оно весело. Я чего вообще об этом разговор завел — не хочу просто повторяться. Конечно, проходите, поговорим…
Он отступил, пропуская гостя в дом, и Мельник понял: старик и правда тоскует. Поэтому и устроил этот немного странный допрос. Причем при желании легко мог расколоть «сценариста», но для чего ему это делать? Представляться же просто частным лицом, которое интересуется всем, что связано с Тихим затоном, не слишком хотелось. Дед Иван уже ездил туда как на место преступления. Поэтому сразу просечет подозрительный интерес гостя. И, разумеется, не захочет ни с чем подозрительным связываться.
И, кстати, за это его не стоит осуждать.
Поэтому надо понемногу так поворачивать разговор, чтобы самому болтать меньше, а деду не мешать говорить много. Конечно, такие люди могут разливаться соловьем часами, дай им только волю. Но Мельник надеялся в процессе разговора понемногу свернуть его, как только узнает максимум нужной информации.
Дед Иван выложил в миску несколько отваренных картофелин, рядом положил пучки зеленого лука, молодой чесночок, порезал старое, покрытое желтым налетом сало, куда-то вышел и быстро вернулся с пол-литровой бутылкой из-под кока-колы, наполненной прозрачной жидкостью.
— Натурпродукт. Употребляете?
— Я за рулем.
— Здесь патрулей нет.
— Зато при въезде в город стоят. Я же возвращаться обратно буду.
— В такое время они не особо звереют. — Дед Иван наполнил рюмки. — Это у меня традиция такая. Должны соблюдать, раз на моей территории.
— Так я ж не против, Иван Мусиевич…
Самогон обжег горло. Ничего себе учителя-пенсионеры — градусов пятьдесят, если не больше. Даже дух перехватило, хотя Мельник в своей жизни, особенно за годы службы в розыске, пил практически все, что горит. Включая разведенный спирт, который постоянно предлагали патологоанатомы в морге.
— Итак, что же вас интересует? — Дед Иван аккуратно положил кусочек сала на хлеб и откусил за раз половину этого бутерброда, вопросительно глядя на гостя.
Мельник вздохнул, пожевал зеленое перышко лука.
— Ну, например, один из вариантов — Тихий затон.
