— Ну, значит, и здесь не утонут. Давайте, снимайте под водой штаны, трусы и обувь. Иначе на дно отправлю, гадом буду.
Виталий ожидал, что по крайней мере Лютый начнет кочевряжиться. Но нет — оба молча начали крутиться на воде и действительно сняли с себя нижнюю часть одежды. Теперь никуда не денутся — голыми по лесу не побегут.
Пока все это происходило, Кора с Малым как-то догребли до берега и выскочили на твердое. Но со своего места Мельник и Чабан могли видеть, как прямо к ним из-за прибрежных кустов сделал шаг Моруга.
Силы казались неравными — один против двух.
Однако спасатель встретил нападение Коры прямым в челюсть. Удар оказался такой силы, что отбросил нападавшего обратно в воду. Малой даже не пытался сопротивляться, подчинившись сильному противнику. За то время, пока конвоируемые браконьеры плыли без штанов к берегу, Кора трижды пытался выбраться из воды, но Моруга каждый раз толчком ноги возвращал его обратно, а сам тем временем вязал руки послушного Малого его собственным кожаным ремнем.
Увидев, как голозадые Лютый и Череда выходят из воды, Моруга не выдержал — расхохотался. Коля затравленно посмотрел на главаря, но тот демонстративно отвернулся. В мокрой одежде Мельник не чувствовал себя комфортно, но сейчас не обращал на это внимания. Выпрыгнув из лодки первым, он сначала скрутил руки Череды заранее приготовленной крепкой веревкой, а затем подошел к Лютому. Тот попытался отшатнуться, но Виталий положил руку ему на плечо, развернул лицом к себе.
— Ну, так кто кого забьет, как мамонта?
— Сегодня твоя взяла.
— Правильно. Только это начало, Юра. Я твою долбаную биографию знаю и могу такое устроить, что в камере о ней никто не вспомнит. Я, Юрка, могу очень легко организовать утечку информации. И везде, где ты будешь сидеть, будут знать, как ты с голой жопой по лесу ходил. И как тебя, такого крутого, трое безоружных придурков связали. Хочешь такого?
— Ты, мужик, по ходу мент.
— Я, Лютый, тот, на кого тебе сейчас молиться надо. А вместо молитвы на все мои вопросы отвечать. Сначала здесь, а потом — следователю. Время у нас есть. Пока мы здесь поболтаем, вон, дядя Миша сходит за полицией.
Это тоже было обусловлено заранее. Мельник не знал, появятся ли подозреваемые именно сегодня, а если приплывут, то попытаются ли убить старого знакомого, который поймал их за опустошением чужих сеток. Поэтому он, частное лицо, не мог и не имел права привлекать ко всему этому реальных ментов, пока момент истины не наступит. До Козубов быстрым шагом идти отсюда минут сорок. Там — участковый, у него — телефон.
Все было бы хорошо.
Только сейчас, в присутствии спасателей, пусть они и сработали хорошо, а один вообще спас ему жизнь, Мельник не решался расспрашивать Лютого или кого-то другого о том большом и скользком, что коснулось его ноги под водой.
Ему не показалось.
Это не был шок от подводного холодного течения.
Под водой двигалось что-то живое.
И это живое, похоже, толкнуло снизу лодку, в которой сидела смерть Мельника, перевернув ее вместе с теми, кто эту смерть неотвратимо нес.
Или он, Виталий Мельник, совсем сдурел, или в темной воде Тихого затона и вправду живет Нечто, чьему существованию нет объяснения.
Оно найдется.
Моруга пошел за милицией, Мельник с Чабаном посадили задержанных в ряд, и Виталий начал несколько подзабытый процесс — раскалывания подозреваемых в нескольких убийствах.
Очень странным и хлопотным выдался для Виталия Мельника этот день.
Пока дождались участкового, пока из райцентра примчалась опергруппа, пока опера тщательно допросили всех участников событий, прошло полдня. Мельник так и не снял одежду, и жаркое солнце высушило ее за это время прямо на теле.
Ничего нового для себя он не узнал. Следователю задержанные тоже ничего оригинального не сообщили. Да, пасли чужие сетки и регулярно вытряхивали их. Рыбку продавали, деньги преимущественно пропивали. В нападении на Мельника и повреждении его машины всем четырем пришлось признаться, так же, как и в нападении, совершенном сегодня утром на затоне. Правда, мотивы ни один из них не объяснил, а попытку убийства все хором отрицали.
Так же отрицали и тот факт, что вчетвером жестоко избили Антона Кулакова. Вернее, Мельник все это без их признаний знал, а когда прибыли опера, видавший виды Лютый тут же начал все отрицать.
С насиженного места возле турбазы четверка перебралась к Череде во двор и жила там коммуной в летней кухне. Родители Николая ничего плохого не могли сказать — приехали к их сыну друзья из Чернигова, покупаться да рыбку половить. А что самогон пьют, так на то и молодые-здоровые. В деревне его все употребляют.
Во время обыска в летней кухне нашли набитые анашой «пятки» в пачке из-под сигарет. Отдельно — пакет готовой к употреблению «травки». Еще — несколько упаковок трамадола. Лютый сначала заявил — не их, но когда ему объяснили, как легко можно доказать ложь, признался: пили, курили и закидывались «колесами». Причем Коля Череда смешивал таблетки с самогоном и все это закуривал анашой. Хотел получить тройной кайф.
