Найти в Чернигове журналиста оказалось не слишком сложно. Труднее было уговорить неизвестную девушку на другом конце провода дать домашний адрес и телефон Коротуна. Чтобы долго не пререкаться, Виталий хорошо поставленным ментовским голосом сообщил ей: журналист нужен городскому управлению уголовного розыска как человек, который может помочь в раскрытии тяжкого преступления. Конечно, полиция и сама может найти его адрес и телефон, в том числе мобильный, но на это уйдет чуть больше времени, чем в том случае, если эти данные дадут в редакции. А за этот срок ситуация может измениться. Если из-за упрямства сотрудников газеты преступление не будет раскрыто и опасный преступник скроется, то появятся все основания обвинить кого-то из сотрудников редакции в соучастии или привлечь к ответственности за препятствование правоохранителям. Учитывая несовершенное украинское законодательство, подобное провернуть очень легко. Таким образом, уважаемой коллеге Коротуна лучше не нарываться на приключения.
Непонятно, что испугало девушку больше — тон, которым с ней говорили, или строгое предупреждение, но она назвала Мельнику нужный номер телефона. Коротун оказался еще дома, хотя, как услышал от него Виталий, через полчаса убегал на важную встречу. Поэтому…
— Давайте без поэтому, — резко оборвал его Мельник. — Дождитесь меня, пожалуйста, дома. Это в ваших интересах.
— А в чем проблема? Что я такого сделал?
— Пока ничего. Я хочу вас кое о чем спросить. И не думайте, что со мной можно играть в догонялки. Чернигов — город маленький.
Хватит играть в партизан.
За вчерашний день эти игрища Виталию надоели. К тому же он почему-то был уверен: даже если Заруба и приставил к нему вчера какие-то «ноги», сегодня он не станет этого делать. Ведь, наверное, убедился — его предупреждения действуют. Он, Мельник, занимается разными глупостями. Поэтому Виталий решил обойтись без маршруток и такси, а прошелся в гараж и оседлал собственную раздолбанную, но такую родную и дорогую «восьмерку». По дороге на всякий случай проверил, не следит ли кто за ним.
Заехав во двор, Мельник припарковал машину, набрал код замка на двери подъезда, который сообщил ему журналист, зашел, поднялся на лифте на шестой этаж и позвонил в нужную квартиру.
Его ждали. Дверь отворилась, он вошел.
Выйдя от Коротуна через три с половиной часа, Мельник спустился вниз, сел в машину и закурил. Перед этим он бросил на сиденье возле себя одолженный, а скорее конфискованный у журналиста тоненький плоский цифровой диктофон.
Он не спешил ехать.
Хотя бы потому, что пока не знал куда. Точно так же не знал, как относиться к признаниям, которые пришлось буквально вытряхивать из журналиста. С самого начала разговор казался Виталию чересчур корявым.
На допросах он подобную манеру поведения наблюдал не раз и не два. Правда, до сих пор дел с журналистами он тоже не имел. Зато после сегодняшней беседы знал: будет ненавидеть если не всю пишущую братию, то по крайней мере большинство из них. В кино и сериалах их изображали совсем не такими, каким оказался Слава Коротун.
Мельник сейчас не мог подогнать действия журналиста под конкретную статью уголовного кодекса. Конечно, при желании опытные юристы, те же самые следаки из прокуратуры, найдут нужную. Только вряд ли удастся засадить Коротуна хотя бы на несколько лет. Формально состава преступления в его действиях никто не найдет.
Иначе придется сажать половину журналистов, и не только в Украине, а, как подозревал Виталий, и во всем мире.
Докурив сигарету, он уже представлял примерный план своих действий. О его визите Коротун будет молчать. Это действительно в его интересах. Мельник не знал, на чьей стороне сейчас время, работает ли оно на него или против него, но сидеть просто так, сложа руки, не хотелось. Поэтому пусть он сейчас ошибается — одной ошибкой больше, — зато потом не сможет упрекнуть себя в том, что совсем ничего не сделал. Значит, надо действовать по подсказке интуиции, той самой своей хваленой чуйки.
Очень сожалея сейчас об утерянной мобилке, но все равно не торопясь покупать новую, Мельник вернулся домой и уже оттуда позвонил куму Скрыпнику. Свои предыдущие и последующие действия он успел обдумать по дороге, и вывод был неутешителен: когда отступаешь хотя бы на полшага от собственных привычек и принципов, всегда совершаешь ошибки. А ведь он славился своим настойчивым желанием прокачивать абсолютно всех, с кем имел дело во время очередного расследования. Или утратил профессиональные навыки, или жара его разморила, или странная история, в которую влип, оказалась слишком уж нестандартной, — в общем, он упустил из виду несколько важных, как теперь становилось понятно, деталей.
Поэтому куму Скрыпнику он ничего не объяснял. Обещал подробно обрисовать ситуацию несколько позже. А пока изложил свою просьбу и назвал нужные фамилии. Скрыпник вздохнул, но традиционно пообещал помочь. Только предупредил: не раньше чем после обеда, где-то часов в шесть вечера. Сейчас часы показывали половину первого дня.
Пусть.
Есть чем заняться.
