Для перевозки золота Поляку и Косарчуку, как пишет журналист, предоставили специальную машину. Где-то на окраине Чернигова полуторка попала под бомбардировку и перевернулась. Водителя убило осколком, хранители сокровищ перебежками добрались до леса, таща за собой чемоданы. Переночевав в лесу, Поляк и Косарчук наутро поняли, что оказались в немецком тылу. Решили пробираться лесами и искать своих. Но вполне логично рассудили, что с таким грузом далеко не уйдут. Поэтому закопали чемоданы, вырыв яму в четыре руки. После этого сначала шли вместе, а затем договорились разделиться.
Куда делся Поляк, до сих пор неизвестно. Судя по всему, он стал одним из сотен тысяч, пропавших без вести. А вот Косарчук попался немецкому патрулю. По роковому стечению обстоятельств, его узнал один из полицаев — полицию набирали из местных жителей, которые ненавидели советскую власть и изъявили желание добровольно служить немцам. Куда они девались во время мобилизации, никто не знал. Но как только немцы входили в города и села, они откуда-то появлялись и спешили записаться на службу к новой власти. Итак, инструктору горкома партии грозил расстрел без суда. Поэтому Косарчук, спасая свою жизнь, рассказал о закопанных в лесу чемоданах с золотом.
Это не спасло его — найдя чемоданы, немцы все же приказали казнить коммуниста. О том, как сложилась дальнейшая судьба золота, журналист не знал и честно в этом признался. Зато он привел свидетельство некой Екатерины Лапоноговой. Эта женщина, оказывается, недавно умерла в возрасте за девяносто лет. В свое время она отсидела десять лет в лагерях за сотрудничество с оккупационным режимом — в том же сорок первом немцы завербовали ее переводчицей в комендатуру. Девушка согласилась, потому что отец был на фронте, мама болела, а на руках еще маленькая сестренка. Немцы давали за работу неплохой паек, и тут выбирать не приходилось.
Так вот: немцы к тому времени уже настолько доверяли ей, что говорили не таясь. Поэтому она знала и об ограбленных церквях, и о вынесенных из монастырских подвалов золотых монетах, и о золоте, захваченном во время обысков в еврейских семьях. Самое интересное, Екатерина якобы сама слышала, как комендант распорядился запаять все золото в большой сейф и загрузить его в специальный самолет.
Куда его собирались вывозить дальше, не имеет значения. Поскольку советский самолет-истребитель начал преследовать «фрица» в воздухе, завязался короткий бой, и вражеский «мессер», окутанный черным дымом, спикировал прямо в Тихий затон.
До недавнего времени, заканчивает свою статью Владислав Коротун, все эти факты не были секретными, а из истории о золотых чемоданах не делали тайны. Сведения о том, как эвакуировались ценности, о гибели коммуниста Виктора Косарчука и других, посвященных в тайну, можно найти в архивах. Правда, до сих пор считалось, что ценности исчезли без следа и навсегда утрачены. Также известно, что над Тихим затоном в войну сбили самолет. Над теми местами вообще сбивали не один самолет, и не только немецкий.
Только никто не собирал эти факты воедино и не делал из них выводов. Кроме того, обиженная на советскую власть Екатерина Лапоногова из принципа не рассказывала никому о том, что слышала в комендатуре. Родных и близких у женщины не было. Лишь случайно Коротуну удалось разговорить женщину. Он готовил материал о тех, кто пострадал от советского режима и до сих пор не был реабилитирован. По его версии, женщина решила рассказать ему все, ибо чувствовала — скоро умрет. Именно поэтому попросила его не разглашать услышанное, пока она жива. За это время Коротун поработал в архивах, собрал нужные сведения, добавил к ним историю Лапоноговой — и пазл, по его выражению, сложился сам.
Переварив эту информацию и на всякий случай прочитав статью еще раз, Мельник пришел к выводу: живых участников тех событий, которые могли бы быть свидетелями и подтвердить, правда это или нет, сегодня не осталось. Придется проверять все самому, идя по следам Коротуна, а это значит, надо идти в архивы и нырять в бумажное море. Он не знает, как к этому подойти, поэтому разобьет себе об архивы лоб. Или второй вариант — наведаться к журналисту, потрясти его и вывернуть наизнанку. Для этого, конечно, надо его найти. Часы показывали, что искать кого-то на работе уже поздно. Подключать знакомых ментов тоже поздновато. Вздохнув, Мельник принял единственно правильное решение: вернуться домой и переночевать с этими новостями.
С домашнего телефона перезвонил Ольге и попросил подождать его до завтра. По голосу Мельник не понял ее настроения, но надеялся: ей хочется его дождаться.
Этой ночью ему снова приснился страшный сон: призрак в форме гитлеровского солдата, весь в речной тине, гонялся за ним среди деревьев и гортанно выкрикивал что-то о своем золоте.
Утром Мельник принял холодный душ, прогоняя ночные кошмары, и, завернувшись в махровое полотенце, засел за телефон.
