— Ага, вот как, значит. — Пустомит скрестил руки на груди. — Всех почему-то интересует Тихий затон. И сейчас, и при той власти. Я знаю почему. — Руки расплелись, указательный палец нацелился на Мельника. — Наш местный автор Шалыга книжечку недавно выпустил, где такого насочинял — на голову не налезет!
— Я с ним уже познакомился.
— Да, и что? — Краевед снова скрестил руки на груди. — Он вам все свои страшилки рассказал или только избранные? Лучшие, из категории «зе бест»…
— Ну, я его не знаю так хорошо, как вы. Книжку листал, — соврал Виталий. — Мне надо выяснить, что там правда, а что нет. Скажем, те истории об утопленниках, которые оживают, или каких-то сторожах заводи…
— Я вам так скажу… Собственно, я это не только вам говорю, я постоянно выступаю: Шалыга у нас на особом счету. Правда, работал в архивах, выискал уникальные материалы. Хотя бы о зверствах того же Панько Козуба, как он девушек в заливе топил. Все, что касается такого исторического фактажа, — правда, чистая правда, клянусь вам и даю слово. — Пустомит положил ладонь правой руки на грудь с той стороны, где сердце. — А когда доходит до мистики, ему бы местной Шехерезадой работать. Скучно старику на пенсии, вот и придумывает всякие небылицы. Знает, что проверить нельзя, а людям интересно. Книжечку его даже переиздавали. Он там всех призраков вспомнил, не только в Тихом затоне. Так что если хотите снять такое кино, чтобы над вами люди не смеялись, то не ведитесь на фантазии деда. Пейте чай. — Сам он двумя пальцами выудил пакетик и бросил его в раковину мойки. — Вы с сахаром?
— С сахаром.
— А у нас все без, фигуры берегут. — Пустомит хлопнул себя по животу. — Поэтому извините, сахар специально не покупаем.
— Значит, будем пить без сахара, — легко согласился Мельник и, по примеру хозяина, обжигая пальцы, выловил пакетик из своей чашки, отхлебнул и вернулся к теме разговора: — Меня заинтересовала сама тема Тихого затона. Говорят, например, что там дна нет и поэтому какие-то уроды живут…
— Ну, здесь частично правду говорят. — Краевед тоже хлебнул чаю. — Не про уродов. Монстров не бывает в природе, поэтому в Тихом затоне живут рыбы, жабы и раки. Сомов и щук там иногда огромных достают, но не монстроподобного размера. Что касается бездонности — знаете, поговорка есть: в тихой воде дно глубокое? Она вообще не рек касается, как и любая народная мудрость, но в нашем случае вполне буквально передает суть вопроса. — Видно было, что Пустомит оседлал одного из своих любимых коньков. — Может, вы не знаете, но Тихий затон — уникальный уголок природы. Когда-то очень давно это был не затон, а собственно Десна. Со временем устье немного сдвинулось, на том месте осталось болото. Но вода в затоне не стоячая — там куча подводных источников, которые его подпитывают. Вы, наверное, знаете о тамошней «полосатой» воде.
— Теплые и холодные ключи. Знаю, — кивнул Мельник.
— Вот так, время шло, источники били, и постепенно образовывался залив как часть природного прибрежного деснянского ландшафта. — Он снова отхлебнул чаю. — Дно тем временем медленно проседало, а поскольку оно уже было заболоченным, то чем дальше, тем больше становилось илистым. Таким образом, теоретически дно в Тихом затоне есть, только реально добраться до него действительно почти невозможно. Оно не твердое, там надцать слоев ила. Стоит кому-то или чему-то тяжелому попасть туда, ил сразу засосет. И вытащить оттуда кого-то или что-то можно лишь посредством полного и абсолютного осушения заводи. Это длительный процесс и не дешевый. К тому же осушать Тихий затон сейчас никто не позволит даже при нынешней вседозволенности. Зацепить затон — значит нарушить структуру самой Десны. Она сразу начнет мелеть в радиусе нескольких десятков километров. В природе, видите ли, все гармонично связано. Вот вам и разгадка бездонности. Когда хотели измерить дно, троса не хватило, а трос, между прочим, до тридцати метров в длину. Вытащили — а половина в иле вымазана. Дно так и не нашли. Так же, как и самолет.
— Какой самолет?
— Вы разве не знаете? Немецкий. В сорок третьем, когда немцев отсюда наши выбивали, над Десной сбили «мессершмитт», в котором пытались вывезти ценности областного филиала советского Госбанка. Там столько золота было, говорят, почти на миллион то ли рублей, то ли рейхсмарок. А еще драгоценности, награбленные в церквях и у людей. В частности, конфискованные у евреев. Полицаи выслуживались, списки евреев составляли, и те, чтобы откупиться, последние спрятанные ценности отдавали. Между прочим, среди сережек и колечек фамильные ценности встречались. Правда, это не помогало — их все равно расстреливали…
— Так что с самолетом?
— А что с самолетом? Сбили его в аккурат над Тихим затоном. Он как пошел под воду, так и пропал с концами. Золото вместе с ним пропало. Лежит себе где-то в иле.
— И что — не пробовали найти?
