– Э-э… мэм, я пыталась. Но это полковник, мэм. Говорит, вы знаете о его визите. Приказал немедленно вас найти.
При слове «немедленно» лицо медсестры сморщилось, будто ей в рот попало что-то кислое.
– Хорошо. Он где-то здесь, в здании?
– Нет, мэм. Не думаю, что он захочет войти. Даже в защитном костюме.
– Он что, в костюме? Вне помещения? Ладно, спасибо, что сказали.
– Да, мэм.
Симпатичная медсестра удалилась, оставив дверь приоткрытой. Стилвелл встала, потерла ладонями лицо, пытаясь хоть немного снять усталость, и пошла на сестринский пост к телефону.
– Стилвелл.
– Майор, это полковник Мосур.
Тон натянутый и официальный, искаженный под колпаком костюма голос.
– Я уведомлял вас о расчетном времени своего прибытия, майор. Произошли некоторые изменения. Ваши сотрудники передавали?
– Нет, полковник.
– Очень плохо. Я давал распоряжение своим сотрудникам сообщить вам.
– Полковник, ничего личного, но мне нужно просмотреть бумаги еще четырех пациентов. Вопрос может подождать?
– Боюсь, что нет. Как я понимаю, вы отказались использовать комплект Умберто-Браво-Заир-дефис-четыре?
– Совершенно верно.
– Вам следует надеть его немедленно, майор. Полагаю, вам известно, что при карантине четвертого уровня регламент ЗОМП предусматривает обязательное использование всем медицинским персоналом комплекта Умберто-Браво-Заир-дефис-четыре в местах присутствия патогена.
– Спасибо за заботу, полковник. Мне пора…
– Майор Стилвелл, это не просьба. – Полковник Мосур разговаривал, как один из ее школьных учителей, маленький озлобленный человечек, чьей единственной целью в жизни было заставить других дрожать от страха. – Это приказ старшего по званию.
Ленора сделала глубокий вдох, стараясь не потерять самообладание.
– Полковник, наши мальчишки воюют каждый день без волшебных костюмов. Я не могу их лечить, вырядившись в костюм. И я уверена,
– Знаете, только что умер солдат, и мне необходимо оформить документы, чтобы его семья смогла получить жалкое пособие, которое армия считает достаточным для родителей, потерявших на войне сына, и если не будет хватать хоть одной бумажки – пусть самой незначительной, – с этим пособием они могут распрощаться. Впрочем, все равно спасибо за заботу.
Стилвелл положила трубку, тряхнула головой.
Если представить, что один из тех парней – ее Дэнни, чего бы ожидала она от врача? Ответ был очевиден, по крайней мере для нее. Добровольцы, сержанты и капралы, медсестры, лаборанты и пара фельдшеров – все, кто помогал в медсанчасти, носили костюмы, и она была рада, что они защищены. Однако немыслимо не иметь возможности напрямую говорить с этими парнями, смотреть, прикасаться к ним, слышать их неискаженные голоса.
Вскоре после смерти Уаймана Стилвелл поселилась в закрытом на карантин госпитале, спала урывками на раскладушке, перебивалась в основном кофе и приготовленной в микроволновке едой, которую обычно давали только пациентам. В течение последних пятидесяти часов ей так и не удалось как следует поспать, и она начинала чувствовать, что силы вот-вот иссякнут.
Раньше Ленора уже испытывала такое изнурение – после окончания медицинского факультета, во времена интернатуры, а затем и при прохождении резидентуры. В те дни она, случалось, работала по девяносто часов кряду. Тогда она была моложе. Впрочем, и сейчас, пока не исчерпаны запасы энергии, держаться можно довольно долго.
С этим ничего не поделаешь. Зато она могла назначать колистин, пока не иссякли поставки, могла снимать боль, разговаривать с ними, держать их за руки, подбадривать.
