С обеих сторон от него за барной стойкой расположились контрактники с говяжьими телами и упитанные представители тылового эшелона – в своей пошитой по заказу форме они напоминали сардельки. Многие тыловые крысы сидели в компании красивых проституток, от которых несло дешевыми духами. Еще не было и трех часов дня, а шум вокруг стоял как в новогоднюю ночь: все пили, орали, хлопали друг друга по плечам.
В баре на стене висело треснутое зеркало. Барнард посмотрел на себя – чистая отутюженная форма, густой загар, изможденное лицо с запавшими глазами и желтыми зубами. В начале командировки он носил рубашки 18-го размера – на здоровяка-футболиста, – а сейчас тощая шея торчала из воротника как соломинка в стакане. Если не считать шлюх, в баре он был единственным худощавым человеком.
Вокруг ухмылялись свиноподобные лица, колыхались жирные тела, орали бармены, тонкими визгливыми голосами хохотали шлюхи, и Барнард вдруг почувствовал, что вот-вот выблюет «Чивас Ригал» прямо на барную стойку. Глаза затуманились, он едва сдерживался, чтобы не выхватить кольт 45-го калибра – носимый против правил, но и черт с ними, он больше не ходит безоружным, – и не начать дырявить белые рожи.
Он успел выскочить из отеля и завернуть за ближайший угол. Прохожие шли мимо, не обращая на него ни малейшего внимания. Блюющие пьяные американцы стали в Сайгоне такой же обыденностью, как и пресловутые крысы размером с кошку.
На следующий день больной, но трезвый Барнард явился к офицеру, ответственному за возвращение военнослужащих с заморских территорий, и объявил о своем желании остаться еще на один срок. Пухлый майор долго пялился на него из-за шикарного стола красного дерева, экспроприированного в сайгонской полиции.
– Вы пьяны, Брайнард?
Он взглянул на часы: одиннадцать утра.
– Барнард, сэр. Никак нет, сэр. Уже не пьян.
– Наркотики?
– Нет, сэр.
Майор зажег сигару, предложил Барнарду; тот отказался, едва справившись с приступом тошноты.
– Высшее образование?
– Да, сэр.
– Где получили?
– Университет штата Вирджиния, сэр.
– Вневойсковая подготовка офицеров резерва?
– Да, сэр.
– Чем собираетесь заниматься на родине?
– Еще не знаю, сэр.
– Карьера военного вас не интересует, судя по всему?
– Никоим образом, сэр. Не примите за неуважение.
Майор подался вперед, пуговицы едва удерживали натянувшуюся на брюхе рубашку.
– Так какого хрена ты собрался здесь оставаться? Выслуживаться для очередного звания тебе нет необходимости. Что ты удумал?
Этот всплеск эмоций был понятен Барнарду, и он не стал принимать выпад на свой счет – майор тыловой службы всего лишь испытывал угрызения совести.
– Не будь идиотом, Брайнард. Тебе этого не нужно!
В то время ему было двадцать три, и он знал, что не понимает многих вещей. Но он не мог вернуться домой, пока те, кто ему небезразличен, оставались там. Избежать гибели, уехав на родину? Никудышный был бы обмен: осмысленная смерть здесь, среди своих, или бестолковая смерть от револьвера или веревки дома.
– Нет, нужно…
Барнард посмотрел в огромное, во всю стену, окно кабинета. Он не видел гор и своих сослуживцев, однако мог их чувствовать. Его влекло, как стоящего по пояс в море отливным течением.
– Сэр.
В начале карьеры в ЦКЗ он долгие годы провел в лабораториях УБЗ-3 и УБЗ-4, имея дело с самыми страшными демонами мира микробов: стрептококками группы А, чумной палочкой, бациллами сибирской язвы, заирским вирусом Эбола и другими. Когда с течением времени его повысили, он уже не работал в лабораториях и понимал, что с таким опытом сослужит лучшую службу на посту руководителя группы, а затем и директора. Однако его никогда не отпускало чувство вины, схожее с тем, что он испытал в тот день в Сайгоне. Словно он был связан с четвертым уровнем длинным эластичным шнуром, который лишь растягивается, но не отцепляется; Барнард расслаблялся, только когда находился там, со своими людьми и с «демонами».
Он зашел в маленькую, безупречно чистую раздевалку со стенами и потолком из нержавеющей стали, разделся донага, повесил одежду и голубой лабораторный халат в шкафчик. Положил на полку кольца и часы. Затем помылся в душе дезинфицирующим средством «Биодин», пока не истекли полные пять минут и не сработал таймер. В следующем помещении вытерся насухо полотенцем и надел стерильную форму хирурга, в том числе полиэтиленовые бахилы и перчатки из латекса. Миновал еще один массивный люк из нержавеющей стали с автоматически блокирующимися герметичными уплотнениями. За ним располагалась зона рабочего взаимодействия – место, где исследователи отдыхали, вели записи, разговаривали о том, что происходит в лаборатории. Сейчас здесь было пусто. После очередного шлюзового отсека шло помещение, в котором с прочных вмонтированных в потолок крючков огромными синими трупами свисали костюмы УБЗ-4. На одном из костюмов на спине черными буквами было напечатано «Барнард».
