Мы поднялись на лифте. Наши номера были рядом, и тот, кто остановился в моём, ушёл минут на десять раньше, не предупредив горничную. В квартире пахло сигаретами и потом.
В комнате стояли две односпальные кровати. Шпон отслаивался от всех поверхностей ДСП, а ковёр был прожжён сигаретами. Стены были покрыты бетоном и теперь имели бугристый, выцветший жёлтый цвет. В крошечной ванной комнате были туалет, раковина и душ. Я попробовал открыть кран. Ничего не вышло. Может быть, позже.
Я вывалил свои вещи на кровать, застеленную старыми, горчичного цвета, пушистыми нейлоновыми одеялами. Простыней не было, а на мне лежала пара заляпанных слюной поролоновых подушек без чехлов. Владельцы гостевых домов в Маргите и Блэкпуле гордились бы этим местом, ведь оно стоило так дорого за такую дешевизну.
Я вышел на балкон, распахнул стеклянную раздвижную дверь и окунулся в городской шум. Передо мной расстилался Тигр, сверкающий в лучах послеполуденного солнца. Кроме мечетей и нескольких сохранившихся правительственных зданий, я видел лишь километры домов среднего класса – небольшие бетонные кварталы, боровшиеся за место среди башен. Дальше, на окраине города, лежал знакомый мне Багдад.
Внезапно мне показалось, будто ещё вчера мы с Газом и Робом слонялись по северо-восточной окраине города во время войны 91-го. Это были трущобы, огромный городок разваливающихся зданий, мир нищеты и дерьма. Шииты, жившие там, были вынуждены называть его Саддам-Сити. Найти оптоволоконные кабели, проложенные под ним по пути из Багдада к расчётам «Скадов» в Западной пустыне, было непросто, но это необходимо. Если бы их не уничтожили, «Скады» всё ещё можно было бы запускать по Израилю. Израильтяне бы вступили в войну, и союз коалиции с арабскими государствами был бы окончен.
Я посмотрел в марево, клубившееся за городом. Примерно в это время суток я отдавал приказы на предстоящую ночную тусовку, и мой патруль из четырёх человек начинал подготовку. Мы оставались в канализации под рыночной площадью до последнего света, а затем выскальзывали на ночную работу. Каждый раз всё было примерно одинаково: проверяли линии электропередач, идущие из города, проверяли вышки связи, уцелевшие после авианалётов последних суток.
Когда мой патруль наконец нашёл кабели, это было почти разочарованием. Им хватило одного хорошего удара двухфунтовым молотком, и всё.
Глядя вниз, я увидел, что сад окружён невысокой стеной и довольно внушительным камышовым забором. Двое парней пили кофе в беседке, похожей на небольшой оазис. Война казалась где-то в миллионе миль отсюда. Кто-то даже косил траву бензиновой газонокосилкой.
Затем через реку с ревом пронеслись два «Блэкхока», так низко, что я мог бы ударить пилотов головами, но никто не обратил на это ни малейшего внимания.
29
Одну из одноэтажных комнат, выступающих над первым этажом, похоже, занял CNN. Все окна были заложены мешками с песком, а логотип висел на небольшом сарае, где сидел охранник. Сразу за окном, на траве, стояли чёрный диван из кожзаменителя и кресла, на которые садились только в тени. Всё вокруг было увешано кабелями и антеннами, которые выглядели весьма внушительными. За ними парень в шортах, футболке и кроссовках бежал по дну пустого тридцатиметрового бассейна. Каждый раз, добираясь до одного конца, он делал кучу приседаний, бежал к другому, делал несколько бёрпи, а затем возвращался для новых отжиманий. Меня бросало в пот, просто глядя на него.
Мне нужно было проверить наш путь эвакуации, поскольку прыгать через шесть этажей не представлялось возможным. Зелёный знак в коридоре указал мне путь к пожарному выходу на арабском и английском языках.
Дверь с засовом вела на голую бетонную лестницу. Света не было, только щели в стенах, так что хрен знает, что тут творилось по ночам. Лестница была усеяна окурками и старыми газетными фотографиями Саддама, улыбающегося и указывающего куда-то вдаль. Я всегда думал, что это огромный чемодан, полный денег. Я засунул один из листков бумаги между дверью и косяком, чтобы он не захлопнулся, если мне придётся подниматься обратно.
Спустившись по пожарной лестнице, я проверил двери на каждом этаже. Все они были заперты изнутри. Хуже того, на затопленном первом этаже двойные двери, ведущие наружу, были заперты на цепь, навесной замок и завалены горой мусора. Единственным выходом с шестого этажа был лифт.
Я вернулся и постучал в дверь Джерри. Он был занят разбором зарядного оборудования для камеры и телефона. «Турайя», размером примерно с обычный мобильный телефон, лежала на балконном выступе. Он вытащил толстую пластиковую антенну сбоку, пытаясь поймать сигнал спутника.
