Ни на секунду его не оставляло предчувствие близкой катастрофы. Как ее предотвратить и в чем она вообще заключается, он понятия не имел. Но самое главное было — спасти жизнь Мудина. На полной скорости машина мчалась сквозь ночь в Истад. Комиссар попросил Ханссона по телефону предупредить всех, что скоро будет. Если кто спит, буди, сказал он. Однако когда Ханссон спросил, касается ли это Лизы Хольгерссон, рявкнул в ответ, что Лизе звонить незачем. Эта внезапная вспышка была единственным за всю ночь свидетельством огромного напряжения, какое испытывал комиссар.
В половине второго Валландер припарковался на стоянке возле управления. Торопливо шагая к воротам, он дрожал от холода.
Все уже собрались в комнате для совещаний. Мартинссон, Анн-Бритт и Альфредссон. Нюберга ждали с минуты на минуту. Валландер обвел взглядом коллег, скорее напоминающих разгромленный армейский отряд, а не готовое к бою войско. Анн-Бритт придвинула ему чашку кофе, которую он почти сию же минуту опрокинул себе на брюки.
Затем комиссар перешел прямо к делу. Роберт Мудин пропал. А женщина, у которой он ночевал накануне, найдена мертвой. Убита.
— Прежде всего напрашивается вывод, что тот человек на поле был не один, — сказал Валландер. — Роковое заблуждение — считать, что он действовал в одиночку. Мне следовало это понять.
Анн-Бритт тотчас задала неизбежный вопрос:
— Кто была эта женщина?
— Ее звали Эльвира Линдфельдт, — ответил Валландер. — Моя дальняя знакомая.
— Но кто и как мог узнать, что Мудин приедет туда сегодня вечером?
— Будем выяснять.
Они поверили? Валландеру казалось, что лжет он вполне убедительно. Однако в данный момент он не слишком доверял собственному суждению. Конечно, следовало честно сказать, как обстояло дело. Что он написал на компьютере письмо в бюро знакомств и что кто-то влез в его компьютер, прочитал это письмо, а затем подсунул ему Эльвиру Линдфельдт. Но он не сказал об этом ни слова. Мысленно оправдывая себя тем, что сейчас необходимо сосредоточиться на поисках Мудина. Если они уже не опоздали.
В эту минуту дверь открылась, вошел Нюберг в пиджаке поверх пижамной куртки.
— Что, черт побери, стряслось? — спросил он. — Ханссон звонил из Мальмё совершенно не в себе. Я понять ничего не мог.
— Сядь, — сказал Валландер. — Ночь будет долгая.
Он кивнул Анн-Бритт, и та коротко ввела Нюберга в курс дела.
— Между прочим, в Мальмё есть свои криминалисты, — заметил Нюберг.
— Сегодня ты нужен мне здесь, — сказал Валландер. — И не только на случай, если в Мальмё что-то обнаружится, но и потому, что я хочу знать твое мнение.
Нюберг молча кивнул. Достал расческу, попытался пригладить непослушные лохмы.
— Можно сделать еще один вывод, — продолжал комиссар, — хотя и не столь категоричный. Но надо по возможности учесть все варианты. Вывод простой: что-то должно произойти. И исходным пунктом почему-то будет Истад. — Он взглянул на Мартинссона. — Руннерстрёмсторг по-прежнему под наблюдением?
— Нет, наблюдение снято.
— Черт! Кто распорядился?
— Викторссон. Сказал, это бесполезное растрачивание ресурсов.
— Немедленно восстановить наблюдение. С Апельбергсгатан я снял его сам. И возможно, зря. В общем, надо сию же минуту послать туда и на Руннерстрёмсторг патрульные машины.
Мартинссон вышел. Валландер знал, он проследит, чтобы наблюдатели без промедления выехали на посты.
Все молча ждали. Нюберг по-прежнему причесывался, и Анн-Бритт предложила ему карманное зеркальце, но он зеркальце не взял, только проворчал что-то невразумительное. Наконец Мартинссон вернулся:
— Сделано!
— Мы ищем фактор, запустивший цепочку событий, — сказал Валландер. — Возможно, это смерть Фалька. Такова моя версия. Пока Фальк был жив, он держал все под контролем. Но его внезапная смерть сеет тревогу и запускает целую вереницу событий, в которой мы стараемся разобраться.
Анн-Бритт подняла руку:
— Нам точно известно, что Фальк умер естественной смертью?
— Судя по всему, да. Мои выводы основаны на допущении, что Фальк скончался совершенно неожиданно. Его врач приходил ко мне и заявил, что инфаркт почти на сто процентов исключен. Фальк был вполне здоров. И все-таки умер. Тут-то все и началось. Будь Фальк по-прежнему жив, как ему и полагалось бы, Соню Хёкберг не убили бы. Она бы пошла под суд за убийство таксиста. И Юнаса Ландаля тоже не убили бы. Так бы и оставался у Фалька на побегушках. И то, что планировали Фальк и его присные, грянуло бы в урочный час, а мы бы и понятия не имели.
— Иными словами, лишь по причине внезапной, однако совершенно естественной смерти Фалька нам и стало известно, что произойдет некое событие, которое, возможно, затронет весь мир?
— Другого объяснения у меня нет. Если можете предложить другое, я готов выслушать.
Все молчали.
