Валландер вновь задал себе вопрос, как Фальк познакомился с Ландалем. Что их связывало, по-прежнему оставалось загадкой. Комиссар начинал угадывать контуры незримой организации, без ритуалов, без внешнего антуража, действовавшей через своих символических ночных зверьков. И эти едва приметные действия могли разрушить целые электронные миры. Где-то в этой тьме и состоялось знакомство Фалька и Ландаля. Соня Хёкберг некоторое время была влюблена в Ландаля и поплатилась за это жизнью. Но больше ничего им узнать не дано. По крайней мере, пока.
Альфредссон взял свой портфель, достал какие-то свернутые бумаги.
— Записи Мудина, — пояснил он. — Лежали в углу. Я их собрал. Может, стоит их просмотреть?
— Вот вы с Мартинссоном и займитесь, — решил Валландер. — Вы там в своей стихии, а не мы.
На столе зазвонил телефон. Анн-Бритт сняла трубку, ответила и передала ее Валландеру. Звонил Ханссон.
— Один из соседей говорит, что в половине десятого слышал, как отъехал автомобиль, прямо-таки сорвался с места, — сообщил он. — Но это, в общем, все, что удалось выяснить. Больше никто ничего не слыхал. Даже выстрелов.
— А что, стреляли не один раз?
— Врач говорит, у нее в голове две пули. Входных отверстий два.
Валландер ощутил дурноту и поневоле сглотнул.
— Ты слушаешь?
— Да. Выстрелов никто не слышал?
— Во всяком случае, ближайшие соседи не слышали. Мы пока успели только их перебудить.
— Кто руководит опергруппой?
— Форсман. Раньше я никогда с ним не встречался.
Валландер тоже не припоминал такого имени:
— Что он говорит?
— Ему, конечно, очень трудно разобраться в моем рассказе. Мотива-то нет.
— Ты уж постарайся держать позиции. Мы сейчас никак не можем с ним поговорить.
— И вот еще что: Мудин поехал сюда за дискетами, да?
— Так он сказал.
— Думаю, я вычислил, в какой комнате он ночевал. Но дискет там нету.
— Значит, он забрал их с собой.
— Похоже на то.
— А других его вещей ты не нашел?
— Нет.
— Есть признаки, что в доме побывал кто-то еще?
— Один из соседей утверждает, что в середине дня к дому подъехало такси, из которого вышел мужчина.
— Возможно, это важно. Надо найти таксиста. Проследи, пусть Форсман немедля этим займется.
— Вообще-то я никак не могу решать, что мальмёским коллегам делать, а что нет.
— Тогда придется тебе самому искать такси. Есть словесный портрет пассажира?
— Сосед обратил внимание, что одет он был не по сезону легко.
— Он так сказал?
— Если я правильно понял.
Человек из Луанды, подумал Валландер. Тот, чье имя начинается на «К».
— Разыскать такси очень важно, — повторил он. — Пассажир прибыл либо с парома, либо из Стурупа.
— Постараюсь найти его.
Валландер коротко сообщил остальным услышанное от Ханссона.
— По-моему, прибыло подкрепление, — сказал он. — И возможно, издалека, аж из Анголы.
— Я не получил ни единого ответа на свои запросы, — доложил Мартинссон. — Насчет группировок саботажников или террористов, объявивших войну финансовым системам. Судя по всему, никто не слыхал о группировках структурных веганистов, как ты их называешь. Хотя я лично считаю, что такое обозначение некорректно, сбивает с толку.
— Все когда-то случается впервые, — отозвался Валландер.
— Здесь, в Истаде?
Нюберг отложил расческу и неодобрительно посмотрел на комиссара. А тот вдруг подумал, что Нюберг выглядит ужасно старым. Может, и он в глазах других выглядит так же?
— На поле возле Сандхаммарена застрелился азиат, — ответил Валландер. — Человек из Гонконга с фальшивыми документами. Об этом мы бы тоже сказали, что здесь такого не бывает. Увы, бывает, черт побери. Захолустья больше не существует. Разница между большими городами и провинцией фактически исчезла. И как я понял, благодаря новым информационным технологиям любое место на свете можно считать центром мира.
Снова зазвонил телефон. На сей раз трубку поднял сам Валландер. Звонил опять Ханссон:
— Форсман молодец. Четко работает. Такси уже нашли.
— Откуда оно приезжало?
— Из Стурупа. Ты был прав.
— Кто-нибудь говорил с шофером?
— Он стоит тут, рядом со мной. Смена у парня, похоже, очень долгая. Кстати, Форсман тебе кланяется. Вы с ним встречались прошлой весной на какой-то конференции.
— И от меня ему поклон, — ответил Валландер. — А теперь дай-ка мне таксиста.
Валландер жестом попросил бумагу и ручку.
Таксист говорил на сконском диалекте, который даже привычное ухо комиссара воспринимало с трудом. Но ответы, к счастью, были лаконичны. Стиг Лунне попусту болтать не любил. Валландер представился и объяснил, о чем пойдет речь.
— В котором часу вы взяли этого пассажира?
— В двенадцать тридцать две.
— Вы так точно запомнили?
— Не я. Компьютер.
— Рейс был заказной?
— Нет.
— То есть вы просто стояли в Стурупе?
— Да.
— Можете описать пассажира?
— Высокий.
— А еще?
— Худой.
— Это всё?
— Загорелый.
— Та-ак. Высокий, худой, загорелый?
— Да.
— Говорил по-шведски?
— Нет.
— На каком же языке он изъяснялся?
— Не знаю. Мне он просто показал записку с адресом.
— И за всю поездку ни слова не произнес?
— Ни слова.
— Как расплатился?
— Наличными.
— Шведскими кронами?
— Да.
— Багаж у него был?
— Сумка на ремне через плечо.
— И все?
— Все.
