Это осознание — что он часть чего-то важнее собственных прихотей — превратило безрассудные порывы, это самолюбование опасностью, во что-то полезное. Порой даже благородное. И в этом Джим обрёл баланс своей жизни.
Но затем всё изменилось, и он испытал новые, незнакомые чувства. Он встретил женщину.
Сидя сейчас на вершине в далёкой стране, ожидая рассвета, чтобы найти путь к кораблям в водах, кишащих акулами, — всё лишь для того, чтобы передать магам весть о существах из самых тёмных глубин ада и об эльфах, о которых никто никогда не слышал, — он мог думать только об одном: увидит ли он Мишель снова?
Солнце уже начало освещать восточное небо, и безликая масса тьмы внизу постепенно обретала очертания. Он отогнал мысли о новой любви и постоянное беспокойство о том, что забота о ком-то, возможно, худшая идея, которую он когда-либо рассматривал, и вгляделся в сумрак.
Сначала непроглядные тени сбивали его с толку, но вскоре он начал различать путь вниз. То, что он сначала принял за крошечный ручей от тающего снега или дождя, теперь казалось многообещающим. Он двинулся к нему.
Добравшись до истока небольшого оврага, он решил осторожно спускаться и мысленно вознёс молитву Бан-Ату, Богу Воров, который также считался покровителем злоключений.
«Если и было предприятие, достойное такого названия, то это именно оно», — подумал Джим Дашер.
К тому времени, когда он добрался до утёсов над условленным пляжем, уже наступал вечер. Оценивая крутой спуск, Джим снова задался вопросом — как городской паренёк вроде него вообще оказался в ситуации, когда приходится задумываться о спуске, способном напугать даже горного козла. Лёгкого пути внизу не было, хотя быстрый способ, конечно же, имелся — подумал он с горькой усмешкой.
Обойдя узкий выступ скалы, он не нашёл ничего полезного, затем оглянулся и мысленно проследил свой маршрут до вершины утёсов. Теперь ему предстояло потратить часы на подъём обратно к месту, где, возможно, был другой спуск — безо всякой гарантии, что он окажется подходящим. Скорее всего, ему снова придётся ночевать на склоне, а он уже изнывал от жажды и голода.
В памяти всплыл мошенник, которого он когда-то встретил в таверне Крондора — тот ждал корабля в Элариэль, что в Кеше. Торговец пытался всучить Джиму «волшебный плащ», якобы позволявший владельцу спрыгнуть с любой высоты и мягко приземлиться. Ловкая афера: если какой-нибудь дурак купит плащ и попробует им воспользоваться, то либо сразу разобьётся насмерть, либо окажется прикован к постели с переломами, а мошенник тем временем будет уже далеко, в Великом Кеше.
Но как же сейчас Джим жалел, что этот плащ действительно существовал!
Он продолжал искать вдохновение, ведь совсем не горел желанием карабкаться обратно к другому маршруту. Решив в последний раз осмотреть вершину утеса перед долгим переходом, Джим двинулся на север, пока не уперся в скальный выступ, преграждавший путь.
Глянув вниз, он увидел, как волны разбиваются о камни в ста футах под ним.
«Неплохой бы вышел прыжок, — мелькнула мысль, — если бы вода была достаточно глубокой, а камней поменьше…»
Развернувшись, он пошел вдоль обрыва к югу, то и дело поглядывая на три корабля, маячившие вдали. Как бы он хотел дать им знать, что находится здесь, наверху! Хотя, даже если бы это удалось, вряд ли помогло — разве что среди команды найдется умелец летать, который смог бы забрать его на борт или хотя бы принести веревку.
Веревку? Джим огляделся.
«Если бы веревка у меня была, к чему бы я ее привязал?»
Его взгляд упал на крепкое дерево, ставшее жертвой эрозии. Оно склонилось над обрывом и засохло, когда его корни обнажились, но ствол все еще прочно сидел в каменистой почве. Джим с силой толкнул его — дерево не поддалось. Оно вполне выдержало бы его вес.
«Если бы только у меня была эта чертова веревка…»
Он посмотрел вниз и увидел, что дерево нависает над расщелиной в скале, где примерно в двадцати футах ниже находился уступ с небольшими деревьями. Как бы он хотел оценить высоту этих деревьев отсюда! Джим побежал вдоль обрыва, оглядываясь, пока не нашел изгиб скалы, откуда открывался лучший обзор.
Теперь он видел — верхушки деревьев на уступе находились примерно в тридцати футах под ним. Быстро прикинув, он понял: если спуститься по стволу до самого края, его ноги окажутся в двадцати футах над уступом и всего в десяти — над деревьями.
«Боги, до чего же меня довело отчаяние?» — мысленно воскликнул он.
Джим осознавал, что обратный путь наверх с уступа будет практически невозможен, но отогнал эту мысль: ему нужно было попасть на корабль как можно скорее.
Он быстро вернулся к мертвому дереву и выбрал самое крепкое на вид дерево внизу — то, за которое можно было бы ухватиться или хотя бы замедлить падение. Все они выглядели чахлыми, какие-то сосны или ели — он не разбирался и не заботился о породах. Главное, чтобы выдержало. Порезы и синяки его не пугали, но переломы означали бы медленную и мучительную смерть.
