Но когда Аполлон вошел в воду, все так же напоказ выставляя бицепсы, напружинивая толстую шею и плечи, во мне заклокотало негодование и так захотелось сбить с него показной лоск, проучить за подонство — что может быть ничтожнее существования за счет женщин?! — что сдержать себя уже не мог.
Он легко вскидывал руки, резко опускал их на воду и греб сильно, стремительно скользя по поверхности, как птица перед взлетом. Он и тут рисовался.
Я поплыл ему наперерез.
В голове зрел план.
Давно подмечено, что на курорте люди знакомятся легко и сходятся быстро, особенно если выясняется, что они земляки или коллеги по профессии. Аполлон, вероятно, видел меня с Ольгой раньше и кое-что выведал, а возможно, проговорилась Ольга, вот он и решил поживиться у богатой женушки испытателя — она наверняка представилась женой… Даже если он не парашютист, я найду с ним тему для разговора…
Мы миновали мутный вал, стали приближаться к траверсу буйков. Аполлон заметил меня и сбавил скорость. Я подплыл и поприветствовал:
— Привет, коллега.
Аполлон вскинул бровь — то ли не узнал меня, то ли не понял, в каком смысле «коллега», — ответил холодно:
— Привет.
— Загораем?
— Купаемся, — уточнил он.
— А даму оставили. Увести могут. Недавно я видел ее в обществе очень представительного мужчины, — соврал я, желая втянуть в разговор и кое-что выяснить.
Аполлон надменно усмехнулся.
— Не уведут. — Помолчал. — А представительный уехал — срочно отозвали на службу.
— Значит, по замужним? — подзадорил я.
— И тебе советую, — покровительственно произнес Аполлон и пояснил: — Безопаснее.
— Так-то оно так. Но с вашей-то внешностью…
— Что ты понимаешь, салага, — рассмеялся Аполлон. — Возраст, внешность, любовь, страсть… Все это — духовное, а я — материалист, предпочитаю материальное. Да и сорок — разве старуха? Обратил внимание на ее выправку? Гренадер! А точнее — адмиральша.
— Везет тебе, — перешел и я на «ты» — слишком велика честь отдавать ему предпочтение, — вчера капитанша, сегодня адмиральша.
— Какая еще капитанша? — пронзительно уставился он на меня.
— Ну Оленька, которую ты вчера из-под носа у меня увел.
— А-а, — рассмеялся Аполлон. — На то и курорт — не зевай. А ты откуда ее знаешь?
— Как же, мы летели сюда вместе, познакомились. И не успел я на пару деньков отлучиться, ты ее того… умыкнул.
Лицо Аполлона озадачилось — усомнился в моем рассказе, несмотря на то, что придумку я изрядно перемешал с действительностью?
— Она мне рассказывала об испытателе, — решил, видимо, и он уточнить кое-что из моей биографии.
— Космонавт, конечно, лучше, — усмехнулся я, — авторитетнее, но вот беда — портреты их печатают. А женщины на что клюют? Либо на красивую внешность, которой я не вышел, либо на толстый карман.
— Это ты правильно подметил, — согласился Аполлон. — И второе надежнее — с одной красивой внешностью в ресторан не пойдешь.
— Теперь тебе что горевать — адмиральша!
— Эт точно. Но чем баба старее, тем жаднее, непросто раскошелить.
— Давай на пару раскошелим? — предложил я свои услуги.
— Да нет уж, в помощниках не нуждаюсь. Раскошеливай другую.
— Ты ж мою раскошелил…
— В каком смысле? — снова насторожился Аполлон.
— В прямом. Отшила меня моя прежняя пассия. Говорит, все вы жулики и воры.
Аполлон помолчал.
— Как сказал один мудрец, за все надо платить: и за любовь, и за ресторан, и просто за удовольствие. А что касается твоей пассии или жены, то мне до вас дела нет и катитесь…
Его открытый цинизм, наглость в один момент развеяли мое благодушие. Снова защемило сердце — от ревности, от обиды.
— Впервые вижу мужчину-проститутку, — сказал я как можно брезгливее.
— Ну ты, сука, поосторожнее на поворотах, — угрожающе прошипел Аполлон. — А то быстро рога пообломаю.
— Попробуй, — подзадорил я. — Посмотрим, такой ли ты ловкий, как с женщинами.
— Тогда смотри! — И он кинулся ко мне с намерением окунуть с головой.
Я ждал этого, вдохнул полной грудью воздуха и поднырнул под него. Вода была мутная, и он не станет искать меня на глубине, будет ждать, когда я вынырну без запаса кислорода. И тогда… Но я не дал ему такой возможности, схватил за ноги и потащил вниз. Внезапность ошарашила его, и он при погружении хлебнул морской водицы; немного, всего один глоток, но и этого было достаточно, чтобы потерять силу и инициативу.
Он задергался, стал извиваться, чтобы вырваться из моих рук, тратя последний запас кислорода; но я держал мертвой хваткой и тянул его все глубже. Лишь когда почувствовал, что мышцы его ослабли и в воде забулькали воздушные пузырьки, толкнул его вверх.
Он вынырнул, жадно хватил ртом воздух и закашлялся. Из уголков губ и по подбородку потекла слюна. Хорошо я его окунул! Он уже не походил на того Аполлона, который картинно вышагивал по пляжу.
— Ну что, парашютист, с мужчинами сложнее дело иметь, чем с женщинами?
Он продолжал кашлять и отплевываться, держась в створе буйков, и не спешил к берегу. Значит, на что-то рассчитывает, и я был наготове.
Наконец кашель перестал его бить, он задышал ровнее и стал ко мне приближаться.
— Еще хочешь окунуться? — спросил я, отплывая дальше от берега.
