Отсюда следует вывод второй. Моя система устояла не потому, что я невероятный гений, Наполеон, Цезарь и Макиавелли в одном лице. Вовсе нет! Просто я нужен тем людям, что мне служат. Без меня они — никто. И пока что они слишком слабы, чтобы пуститься в свободное плавание. Экономика против них. Я необходим торговой элите этого мира. Необходим как воздух и даже больше. Ведь именно я гарант свободной торговли, который душит протофеодальную вольницу, создает и соблюдает сам правила игры. Здесь любой прыщ называет себя царем, даже если из ценного имеет только взятый из старой могилы меч (а тут это обычное дело), два битых горшка и одну перемену одежды. Я малость приструнил этих царьков, установив понятные законы и обеспечив относительную безопасность торговых путей. Относительная она потому, что еще недавно всё было гораздо хуже.
И тут напрашивается вывод третий, куда менее приятный. Моей смерти желают все, для кого торговцы — лишь цель для грабежа. Поликсо и та стая волков, которая охраняет свой банковский вклад в моем лице, никакое не зло воплоти. Они просто не находят себя в этой новой жизни. Они либо слишком бедны, либо слишком тупы, либо имеют несчастье жить в никому ненужной дыре, откуда не наладить выгодной торговли. Я пошел поперек сложившегося тренда, объявив пиратство преступлением. А потому люди, потерявшие близких, кусок хлеба и самоуважение, хотят вернуть все назад. Причем этого хотят даже те, кто серьезно выиграл от случившихся перемен. Например, басилеи Пелопоннеса. Они с удовольствием везут плоды своей земли, заполняя оптовые склады Сифноса, но они же пребывают в полной уверенности, что если меня не станет, то их казна заработает куда больше. Ведь я, снимающий свой процент с товара, в их понимании, грабитель куда худший, чем пират. Они не хотят признать, что безопасность стоит дорого. Они считают, что деньги лежат в тумбочке. А раз так, то ни малейшей благодарности они ко мне не испытывают, а напротив, ненавидят люто, потому что я лишил их не только заработка, но и настоящей власти. Власти нападать на соседей по собственному произволу, власти забрать себе все, что есть ценного на их ничтожных клочках земли.
Как тут живут? Дворцы и хижины. И между ними практически нет среднего класса. Небожители, три-четыре процента купцов, обслуги и воинов, а остальные — беспросветная нищета, ютящаяся в хижинах из лозы. Эти небожители считают, что раз все наладилось, то зачем платить больше. Без моей калиги, придавившей их горло, вся эта мелкая шваль, окопавшаяся в горных долинах, будет чувствовать себя гораздо вольготней.
А раз так, то напрашивается вывод четвертый, неутешительный уже для них. Эти ребята не понимают, что система устояла. И не просто устояла, но и способна без меня ввязаться в войну. Им важность этого события непонятна, а потому очень скоро взорвется Пелопоннес, возможно, Троя и часть островов. Плохо это? Да, плохо. Критично? Вовсе нет. Мне пока еще нужна Троя, а вот Греция уже нет. Я получил от этого актива все, что хотел, и теперь могу просто сбросить его, как битую карту. Я сделаю для Пелопоннеса защитный пояс из Афин и Фив, но класть за них своих парней не стану. Если получится покорить Микенскую Грецию малой кровью, я это сделаю. Но гонять партизан по горным ущельям! Увольте! Я перетащил к себе множество мастеров и купцов, а раз так, то это не басилеи мне нужны, а я им. Не захотят быть под властью Энгоми, лишатся морской торговли и быстро одичают, как это и случилось в моей прошлой жизни.
Биться за чужое счастье и строить еще одну огромную и бесполезную империю я точно не стану. Моя страна уже пробовала это делать. Тот эксперимент длиной в семьдесят лет назывался «догнать и причинить добро». Кратковременный взлет за счет сверхэксплуатации русской деревни и закономерный печальный конец. Мне этого точно не нужно.
Кто вообще сказал, что материковая Греция — это единственный сосуд, в котором может созреть цивилизация. Напротив, есть места куда интересней и перспективней. Тот же Ближний Восток, например. Дай немного воды этой несчастной земле, и ее будет не узнать. Она ведь куда богаче, чем Греция, и до походов Александра нашего Македонского считалась намного более развитой. Только ближайшие лет сто там будет беда. Пересохшие реки, опустевшие колодцы и катастрофическое падение уровня грунтовых вод. Туда пойдут только мои правнуки. Мне нужна земля, наилучшим образом пригодная для сельского хозяйства. Пригодная прямо сейчас. С хорошим климатом, без резких перепадов температур, защищенная естественными преградами.
А отсюда сам по себе родился вывод пятый, совершенно закономерный.
— Сицилия! Я ее хочу! Но не как новую землю для своего народа, а как сельскохозяйственную периферию. Такую же, какой она была у греков и римлян. А как туда доплыть? Энгоми… Родос. Неожиданно!.. Крит… Китера… Пилос. Зря я решил, что могу весь Пелопоннес сбросить. Это я не подумавши ляпнул… Итака или Закинф… Южная Италия… Сиракузы. Наш Одиссей, оказывается, и тут при делах. Интересно, как он там?
