— Идея хороша, — сказал отец. — Не уверен, что эти пять миров годятся в качестве первых. Позвольте мне подумать над этим, вернемся к этому вопросу через неделю.
— Да, сэр, — ответила Фиск. — Конечно.
Когда встреча за завтраком окончилась, Фиск ушла, а Тереза осталась. Келли унес тарелки, отец встал, потянулся и повернулся к ней.
— Что ты заметила? — спросил он.
— Она нервничала.
— Она всегда такая, — отозвался он. — Потому я ее и выбрал. Когда люди излишне расслаблены, они распускаются. Становятся слишком небрежными. Что еще?
— Она ждала вопроса о коррупции. И говорила об Обероне, а не о пяти выбранных мирах.
— Пыталась что-то скрыть?
— Не думаю, — сказала Тереза. — Скорее, как мне кажется, знает, что у Оберона дурная репутация, и просто упомянула очевидное. А когда ты сосредоточился на выборе систем, она, похоже... почувствовала облегчение?
— Согласен. Ладно. Это было занятно. У меня встреча по военной стратегии с адмиралом Трехо из системы Сол. Хочешь послушать?
Конечно же, нет. В этот день у нее были занятия со сверстниками, а значит, она увидится с Коннором. Ей хотелось попасть в класс даже больше, чем прокрасться наружу и повидаться с Тимоти, больше, чем играть с Ондатрой, даже больше, чем быть с отцом. Но она чувствовала себя виноватой из-за этого желания. Отец, чего доброго, решит, что он не имеет для нее значения, тем более, когда это в некоторой степени правда...
— Если хочешь, — ответила она, придав голосу бодрости и беспечности.
Отец хмыкнул и потрепал ее по волосам.
— Необходимости нет. Можешь поработать с полковником Ильичом. Если Трехо скажет что-нибудь важное, я тебе сообщу.
— Хорошо, — ответила она, а потом добавила, потому что он наверняка знал, о чем она думает: — Спасибо.
— Всегда пожалуйста, — сказал отец и махнул рукой, отпуская ее.
Войдя в класс, Тереза сразу поняла — что-то не так. Обычно остальные разбивались по группкам и валялись на диванчиках и креслах в зоне отдыха, завязывая разговоры. Они бы заметили ее появление, но не стали бы пялиться так откровенно. Сегодня же все разбрелись по углам и стояли, прислонившись к стенам и колоннам, как жертвы в ожидании хищника. Коннор был в одиночестве и хмуро таращился в наладонник, словно тот его оскорбил, и Коннор пытается сдержать гнев. Другие глянули на нее и тут же отвернулись, но Коннор не посмотрел в ее сторону, что явно казалось намеренным.
— Скоро вернусь, — сказал полковник Ильич, тронув ее за плечо. — Нужно принести кое-что, прежде чем мы начнем.
Тереза кивком его отпустила. Ее внимание привлекла Мюриэль Коупер. Она была на год старше Терезы, с тускло-каштановыми волосами, сколотым передним зубом и талантом рисовальщицы, а потому именно она делала макияж для всех сборищ. Она подошла к Терезе. Мюриэль дрожала, напоминая этим Кэрри Фиск.
— Тереза, — сказала она. — Можно... Можно тебя на пару слов?
Тереза ощутила укол страха, но кивнула. Мюриэль сделала пару шагов к двери во двор, а потом остановилась и оглянулась, как иногда вела себя Ондатра, проверяя, следует ли за ней Тереза. Во дворе Мюриэль сложила руки на животе, как малыш, которому устраивают нагоняй. Терезе хотелось схватить ее руки и убрать в нормальное положение. Тревога Мюриэль была ощутимой, как жар от огня, и передавалась Терезе.
— Что происходит? — спросила Тереза.
Мюриэль облизала губы, сделала глубокий вдох и посмотрела на Терезу.
— На прошлой неделе в школе устраивали поход с ночевкой, несколько человек удрали ночью купаться, и Коннор меня поцеловал.
Тереза толком не поняла, что она почувствовала, но это гнездилось где-то внутри, чуть ниже пупка, достаточно глубоко, чтобы понять — мышцы тут не при чем. В голове костяшками домино посыпались выводы. Коннор поцеловал Мюриэль. И это еще не всё, Коннор хотел поцеловать Мюриэль. И это еще не всё, Мюриэль знала, что Терезе не всё равно. Как знали и все остальные.
О боже, значит, и Коннор.
— Я могу с ним порвать, если хочешь, — мягко сказала Мюриэль.
— Мне плевать, чем вы там занимаетесь, — ответила Тереза. — Если тебе с Коннором приспичило целоваться в лесу, то мне нет до этого дела.
— Спасибо, — сказала Мюриэль и вернулась обратно в комнату отдыха чуть ли не вприпрыжку. Тереза последовала за ней, стараясь, чтобы на лице не отразилось происходящее внутри. Одновременно с ней вошел и полковник Ильич, тепло улыбаясь. Под мышкой у него был черно-белый шар размером с отрубленную голову.
— Сегодня, — объявил он, — мы изучим некоторые футбольные приемы. После дождя восточная лужайка отсырела, так что прошу следовать за мной в спортзал, дамы и господа, там вы переоденетесь.
