– Как же, операция «Дуб»!.. Название, конечно, неудачное, откровенно дубовое. Но именно эта операция с момента своего завершения стала диверсионной классикой. В таких сложнейших условиях, не потеряв во время самого похищения дуче из горного отеля «Кампо императоре» ни одного бойца, по существу, избежав какого бы то ни было кровопролития…
– Мне понятен ваш восторг, капитан; как понятно и ваше стремление по достоинству оценить опыт и мужество противника, но…
– Это не восторг, – пренебрежительно взмахнул рукой капитан второго ранга. – Обычный анализ действия профессионала. Истинного профессионала. Это восторженный факт!
Карганов ожидал, что советский контрразведчик возмутится по поводу его «коленопреклонения» перед обер-диверсантом рейха, но вместо этого подполковник неожиданно спросил:
– Вам что-либо известно о том, где именно находится сейчас бывший «личный агент фюрера по особым поручениям» Скорцени и что он замышляет?
– Толком этого не знает никто. «Человек со шрамом» обычно возникает буквально ниоткуда, причем в самых неожиданных странах и краях, под самыми неожиданными именами. «Демократическая общественность», как всегда, в шоке. Но, что странно: все эти «антифашиствующие патриоты» почему-то оживают лишь после того, как бывший личный агент фюрера по особым поручениям убывает из страны.
– Существует еще одна странность. Чего стоят все его подложные паспорта и такие же подложные имена? Какая уж тут, к черту, конспирация при его-то почти двухметровом росте и исполосованной шрамами физиономии?
– В том-то и дело! Восторженный факт. Человек с такими внешними данными вообще не должен служить ни в разведке, ни в диверсионных подразделениях. А ведь Скорцени не просто служил, а сумел стать легендой диверсионного мира.
– Все же в войну было проще. Тем более что, как офицер Главного управления имперской безопасности, Отто всегда находился на вершине диверсионной пирамиды. Но как он умудряется вояжировать в наши дни? При какой такой конспирации?
– Он, собственно, и не конспирируется, поскольку понимает всю бессмысленность этого занятия.
– Не утомляйте меня загадками, капитан.
– Псевдонимы, национальности и подданства, которые до сих пор значились в его паспортах, – всего лишь дань приличию. Да-да, господин подполковник, – всего лишь дань благопристойности, которую эсэсовец Скорцени, как бывший офицер СД и личный агент фюрера, старается соблюдать в отношениях с пограничными службами, таможенниками и антифашистски настроенной прессой тех стран, которые он удостаивает своими визитами.
– Причем вряд ли он опускается до подкупа пограничников и миграционных чиновников.
– Какой, к дьяволу, подкуп?! Все очень просто. Мило улыбаясь, Скорцени нагло подсовывает пограничникам свои фальшивые паспорта, они же в свою очередь, мило улыбаясь, нагло делают вид, что представления не имеют, кто перед ними на самом деле стоит. Восторженный факт!
– Вы в самом деле воспринимаете это как «восторженный… факт»? – процедил контр-адмирал, набыченно уставившись в командующего военно-морской базой. Не нравился ему этот чмырь, принципиально, идеологически не нравился.
– Признаюсь, господин адмирал: в свое время я тоже мечтал стать морским диверсантом.
– По-моему, вы до сих пор не отказались от этой затеи.
– Но уже в том смысле, что мечтаю создать в Албании такую же школу боевых пловцов, какие в свое время существовали в рейхе, в Англии и в Италии. Да и в России, очевидно, тоже? – вопросительно взглянул на подполковника.
– Серьезные намерения.
– Особенно на фоне того, что партия Энвера Ходжи осознала, насколько внушительными должны стать наши вооруженные силы. Тем более что мы – морская держава. Пусть не великая, как Россия или Италия, но все же морская.
В этот раз подполковник и контр-адмирал переглянулись, уже едва сдерживая улыбки.
– Я правильно вас понимаю: вы хотите создать у себя школу боевых пловцов, морских диверсантов?
– Иначе я не интересовался бы тем, имеется ли подобная школа у вас, в Крыму?
– Не будем уточнять, где именно она находится, поскольку это военная тайна. Но кто способен усомниться, что она существует? И не одна. Если уж вы заговорили об албанских боевых пловцах… Решение создать школу по их подготовке созревает пока что только в вашей голове, или это уже решение высшего руководства страны?
Капитан замялся, пытаясь выразиться как можно деликатнее:
– Решения высшего руководства пока что нет. Высшего командования – тоже. Но идея создания подобной диверсионной школы витает давно.
Оценив дипломатичность его ответа, флотский чекист как можно официальнее произнес:
– Когда вопрос о создании такой школы высшим командованием албанской армии будет решен, думаю, нам удастся организовать для вас некое подобие стажировки в школе советских боевых пловцов. Исходя, ясное дело, из того, что мы как-никак союзники, – добавил он исключительно для слуха контр-адмирала Ставинского.
Декабрь 1948 года.
Сицилия. Вилла «Центурион»
Поеживаясь, они, все еще с бокалами в руках, несколько минут постояли на открытой лоджии второго этажа.
