– Попытки, естественно, были. Причем какие! Объявился тут, в Югославии, один особо борзый, который собранный на меня компромат пытался сплавлять и своим хозяевам, и нашим с атташе-генералом. К счастью, зная нравы энкавэдэшников, Волынцев быстро сообразил, что вслед за мной обязательно уберут его. В свое время он и так лишь чудом спасся от казематов Берии; кто-то из друзей, то ли в правительстве, то ли в ЦК сидевших, вовремя отправил его в сорок пятом в роли атташе в Грецию, где о нем на какое-то время попросту забыли…
– И Волынцев, естественно, помог убрать этого энкавэдэшника? – уточнил подполковник, почувствовав, что Жерми теряет нить своего повествования.
– Зачем же Волынцев? – удивилась и даже слегка оскорбилась Анна. – Я бы ему этого не позволила. Он всего лишь слегка намекнул, что появился некий серб Гражич, потомок некогда осевших на Украине сербов.
– Целый регион, расположенный неподалеку от земель Запорожского казачества, именовался когда-то Новой Сербией, – согласно кивнул подполковник.
– Словом, одного намека нашего Корнета оказалось вполне достаточно. Полковник – в то время Волынцев все еще пребывал в полковниках – уже знал, что я успела создать свою собственную, небольшую, но в высшей степени профессиональную «придворную гвардию». Поэтому после первого же намека мои «чистильщики» с этим сербом разобрались, как любили выражаться у нас до войны, «по всей строгости революционной дисциплины».
– Из кого сформировали гвардию, если не секрет? Из бывших белых, из нынешних власовцев? И что она представляет собой, эта ваша гвардия?
– Ну, люди там разные, и сформировать ее оказалось непросто. Кроме двух телохранителей, – демонстративно указала Жерми взглядом на одного из своих гвардейцев, рослого, плечистого детину, маявшегося у небольшого, на стапель водруженного катера, в нескольких шагах от них, – в эту «старую гвардию» входят люди, ведающие моими, частными, заметьте, разведкой и контрразведкой, а также отделом диверсий и дезинформации.
– Что, в самом деле «частными»? Ну, этими – «разведкой, контрразведкой и отделом… дезинформации»?! – очумело уставился подполковник на фон Жерми.
– По численности они небольшие, зато с исключительно разветвленными связями. Кстати, формировать ее помогали люди из службы безопасности Ватикана; естественно, лепили ее тоже «по образу и подобию», формируя соответствующий круг осведомителей.
– Как же вам удается содержать это своё НКВД?
– Благодаря состоянию, частью доставшемуся мне от трех уже здешних, зарубежных, мужей…
– Неужели… от трех?! – еще больше изумился Гайдук.
– Своим наивно-восторженным любопытством, подполковник, вы сбиваете меня с мысли. Так вот я и говорю: состояние, сформировавшееся частью из наследства от трех покойных мужей, а частью – переданное мне в управление отцом, генерал-адъютантом российского императора графом фон Подвашецким, все еще, слава богу, ныне здравствующим…
Уже после сообщения о трех покойных мужьях подполковник не удержался и принялся некстати и до неприличия громко смеяться. Однако это не помешало Жерми стойко довести свою мысль до логического завершения.
– …Это состояние вполне позволяет без особых проблем содержать этих коммандос, каждый из которых признателен мне уже хотя бы за то, что проявляю к нему хоть какой-то профессиональный интерес. Ведь после завершения войны многие из них оказались или вообще за бортом, или же в погибельном резерве. К слову, значительную часть средств я получаю за услуги моей службы безопасности приватного, так сказать, характера и в виде пожертвований.
– Источники мне ясны. И все же… Частная разведка! Представить себе нечто подобное не могу.
– А вам и не нужно представлять все это, – сухо, не скрывая своего превосходства, напомнила ему графиня. – Просто примите к сведению. Не исключено, что в недалеком будущем в числе этих коммандос окажетесь и вы, любезнейший.
Жерми выжидающе взглянула на подполковника.
– Вот это уже исключено, – решительно покачал головой начальник контрразведки.
– Кстати, в мой отряд коммандос входят представители разных национальностей, но в обязательном порядке обладающие опытом подобной работы. В его рядах – бывшие служащие и абвера, и СИС, советской и власовской разведок, и даже один из ближайших «соратников от контрразведки», как он себя величает, известного вам белого генерала от инфантерии Кутепова.
– И все же при любых моих и ваших раскладах – исключено, – настоял на своем начальник контрразведки конвоя, прекрасно понимая, при каких житейских передрягах он, пусть даже предположительно, мог бы оказаться в числе коммандос мадам фон Жерми.
– Не зарекайтесь, подполковник, не зарекайтесь, – снисходительно улыбнулась Анна. – Особенно сейчас, когда волна событий выплеснула вас за пределы Совдепии.
И начальник контрразведки понял: графиня явно чего-то не договаривает. Причем касается это вовсе не личных отношений и уж тем более – не женских предрассудков.
Весна 1949 года. Италия.
Лигурийское побережье.
