— Их чуть больше трехсот, господин, — сказал Армод. — Воины со щитами. И копейщики. Есть и всадники, эти с флангов. Все выстроились в шеренгу на вершине холма. Холм небольшой, но это все же возвышенность.
Торгрим кивнул:
— Они встали стеной щитов?
— Нет, по крайней мере когда я на них смотрел, господин. Но похоже на то.
— Хорошо, — сказал Торгрим, не зная, что именно имеет в виду. Несколько вещей сразу. Хорошо, что Армод проявил наблюдательность. Хорошо, что им теперь известно, где и как расположился враг. Но лучше всего то, что они встретят этого врага очень скоро, разобьют его и наконец покончат с делом.
«Вик-Ло…» — подумал Торгрим. И они зашагали дальше.
Они вновь поднимались на холм, и морось окончательно перешла в небольшой дождь. Армод же, шагавший за Торгримом, продолжил:
— Прямо за этим холмом, господин, дорога ныряет вниз и ведет на следующий холм, на котором я и видел строй ирландцев.
Армод все говорил, а тем временем воины Оттара сворачивали с дороги и выстраивались на вершине холма в длинную шеренгу, становясь плечом к плечу. Они формировали стену щитов, точнее, то, что станет стеной щитов, когда раздастся приказ.
Торгрим обернулся и пошел назад, помахав рукой.
— Ирландцы прямо за этим холмом, и они готовы нас встретить. В шеренгу, в шеренгу, вон там!
Он указал на место, которое должно было стать правым флангом при атаке норвежцев. Его люди выстраивались в ряд, который соединится с шеренгой людей Оттара, ощетинится копьями, мечами, топорами и, как стоило надеяться, сметет защитников Глендалоха со своего пути.
Пока его люди вставали в строй, подгоняемые Берси, Кьяртеном и Скиди, Торгрим поднялся на вершину холма и окинул взглядом пространство перед собой. Всего четверть мили сейчас отделяла его от ирландцев.
Все было так, как описал Армод. Линия воинов вилась змеей на противоположном холме, у самой его вершины. Они держали щиты, которые могли быть яркими и блестящими в свете солнца, но в этот дождливый день казались полинявшими и тусклыми. Торгрим видел шлемы на их головах, видел копья, торчащие, как тростник из воды. Триста человек.
Нет. Определенно больше трехсот.
Армод оказался прав, когда упомянул всадников. Их было около тридцати на левом фланге и столько же на правом. Наибольшую опасность для стены щитов представляла атака с флангов и с тыла. Прикрыть фланги было нечем, поблизости не оказалось ни реки, ни болота, и ирландцы полагались на своих конников, которые будут защищать их собственные фланги. Если всадники отличались храбростью и знали свое дело, у них это наверняка получится. Хуже того, они могли атаковать фланги врага и зайти с тыла к норвежской стене щитов.
«Ну, тут ничего не поделаешь», — подумал Торгрим. Нужно напасть на них смело и безрассудно. Он много раз видел, как такие атаки спасали дело. Стоит лишь показать врагу, что ты еще безумнее, чем он, и меньше, чем он, боишься смерти.
«Я не боюсь умереть», — думал Торгрим. Это была констатация факта, не более, и отнюдь не бесстрашие. Бесстрашием являлось нечто другое. А его чувство больше походило на усталость, на зарождающееся признание того, что он готов получить свою награду в Вальгалле. В отличие от Старри, он не жаждал попасть на пир мертвых. Торгриму просто стало уже все равно, в Мидгарде он, мире людей, или в Асгарде, мире богов. Для него не имело значения, жив он или мертв, главное — погибнуть в честной битве. И это делало его очень опасным врагом.
Он посмотрел налево. Оттар и его капитаны правили строй, как и его собственные командиры. Торгрим знал, что должен поговорить с ним. Он шумно выдохнул. Думать об атаке на ирландскую стену щитов было куда приятнее, чем собираться с терпением для того, чтобы иметь дело с Оттаром. Но он решил сделать все, что в его силах, чтобы этот набег оказался прибыльным. Он обязан был так поступить ради тех, кто последовал за ним.
Торгрим прошел вдоль шеренги — мимо собственных воинов, мимо воинов Оттара.
— Оттар! — крикнул он, приближаясь.
Тот обернулся, его длинные косы взметнулись, как оборванные веревки на ветру.
— Ты! — сказал он. — Не путайся под ногами у моих людей. И пусть ни один пес из твоей своры не лезет им под ноги.
Торгрим остановился в десяти футах от него. Вопреки всему он надеялся, что у них выйдет осмысленный разговор о предстоящем бое. Но теперь он понял, что этому не бывать, а потому ответил:
— Оттар, когда все это закончится, мы сразимся и я убью тебя. Но пока что следи за тем, чтобы твои люди держали стену щитов вместе с моими, и мы вместе атакуем строй ирландцев. Следи, чтобы никто из твоих не сбежал. Я лично убью любого, кто попробует это сделать. И тебя в том числе.
Оттар открыл рот, чтобы ответить, но Торгрим отвернулся от него и зашагал обратно к своему отряду. Оттар кричал:
— Ночной Щенок! Я убью тебя прямо сейчас! А ну вернись, шлюхин сын!
