Однако Торгрим шел дальше, зная, что Оттар не набросится на него теперь, когда Глендалох лежит у их ног. Он не станет затевать личную войну, когда есть другая, более выгодная, и совсем рядом. Его люди не смирились бы с этим. Даже Оттар понимал, где пролегает грань их терпения.
Годи и Агнарр стояли во главе команды «Морского молота», а те, в свою очередь, находились в центре шеренги людей из Вик-Ло.
— Надеюсь, разговор с Оттаром был содержательным? — спросил Агнарр.
Торгрим мрачно хмыкнул.
— Со свиньями в хлеву у меня выходили более содержательные беседы, — сказал он. — Нам остается только надеяться, что его люди удержат левый фланг и что мы сможем сразу отбросить ирландцев. Если мы не добьемся быстрой победы, то мы проиграем.
Ирландцы на холме принялись стучать мечами в щиты и что-то кричать, по всей видимости, оскорбляя врага и издеваясь над ним. И внезапно Торгрим почувствовал себя одиноким и уязвимым. Годи и Агнарр были рядом — хорошие люди, которых он любил и которым доверял. Но рядом не было Харальда. И Старри. Странным казалось то, что он смотрит на стену щитов, а их здесь нет. Это уж точно не было добрым знамением. Скорее наоборот.
Затем Торгрим услышал, как Оттар взревел, словно чудовище из легенды, и посмотрел налево. Великан встал в шеренгу своих воинов и отдал приказ. Их щиты сомкнулись, ложась внахлест друг на друга. Стена щитов была создана.
Торгрим повернулся к Годи и Агнарру.
— Пойдем, — сказал он, и они тоже отступили на шаг, заняли свое место в строю, вскинули щиты и приготовили оружие. Берси, Кьяртен и Скиди вслед за ними встали в строй.
Оттар уже двигался вперед, совершенно не думая о том, что делают люди Торгрима, и тому не оставалось ничего другого, кроме как призвать своих людей наступать вместе с людьми Оттара. Иначе стена щитов рассыплется, а это вторая из главных опасностей, поджидающих в подобном бою.
Шеренга двигалась быстро, поскольку спускалась с холма. Ирландцы перестали стучать и сомкнули щиты, но продолжали осыпать противника бранью, хотя это было бессмысленно. Норманны достигли подножия низкого холма и начали взбираться на следующий. Некоторые из них шагали по дороге, но большинство по полям, лежавшим по обе ее стороны. Торгрим старался наблюдать за всем: за своими людьми, за ирландской стеной щитов, за всадниками на флангах.
Особенно за всадниками. Они пока что стояли на месте, ждали, решится ли противник развернуть фланги к ирландскому строю. Но если — точнее, когда — они ринутся в битву, они сумеют обратить норманнов в паническое бегство, добивая их на ходу. Торгриму доводилось видеть подобное.
Ирландский строй был уже в сотне ярдов от них, и расстояние быстро сокращалось. Торгрим мог видеть, как далеко тот растянулся, намного шире их собственного. У норманнов не хватило бы людей для того, чтобы охватить фланги ирландцев, даже если бы они на это надеялись. А вот ирландцы вполне могли обогнуть их с обеих сторон и ударить по ним с двух направлений. И ведь были еще и конники.
— Будет сложно, — сказал он Агнарру.
— Будет, — согласился Агнарр.
Теперь они подошли достаточно близко, чтобы Торгрим мог различить лица тех, кто стоял напротив: воинов с мечами и топорами, почти такими же, как у северян, державшихся за ними копейщиков, тех, что наделали столько бед в засаде на реке. За ними военачальники верхом на лошадях наблюдали за приближением врага.
Затем один из этих конных командиров что-то выкрикнул, его слова передали по цепочке, и ирландцы сделали то, чего Торгрим совершенно не ожидал. Стоявшие в стене щитов воины разошлись, и между ними возникли копейщики, которые с мрачным видом низко держали свое оружие.
— Что, во имя Одина, они творят? — услышал он вопрос Годи, но самому Торгриму все уже было ясно.
Они хотели, чтобы норманны вначале налетели на копья. Чтобы копейщики, с их длинным оружием, вогнали наконечники в их строй и убили столько противников, сколько смогут, создав в стене пробоины, в которые со всей своей мощью устремятся мечники, остановить которых будет сложно.
Пятьдесят ярдов. План был неплох, совсем неплох, вот только копейщиков было всего около сотни против двухсот пятидесяти норманнов. Торгрим видел, что копья держат вовсе не воины. Одеты они были в кожаные куртки, а не в кольчуги, щитов не имели, поскольку те помешали бы им орудовать копьями. Выглядели они испуганными.
— Кричите! — рявкнул Торгрим. — Все дружно, шумите как можно громче!
И Торгрим первым издал ужасающий вой — громкий, утробный, поднимающийся к небесам, а затем вскинул меч, ускоряя шаг. Годи тоже кричал, и весь строй вопил, выл и сыпал проклятиями, а люди Оттара вторили ему. Это был звук из нижнего мира, и он заставил норманнов наращивать скорость, перейти с быстрого шага на бег, и вот они уже ринулись вверх по холму.
Копейщики попятились. Торгрим видел, как они раскрыли рты, как округляются глаза, выдавая их страх. Устоять перед таким напором могли лишь опытные, хорошо обученные воины, полные решимости стоять до последнего, а копейщики к таковым не относились.
