Возвышаясь над соперником, воительница явно наслаждалась моментом триумфа. Сплюнув на арену кровавую слюну, она с силой замахнулась. Казалось, что время замедлило свой ход, позволяя в деталях разглядеть лицо мужчины, которое выражало обреченность и смирение со свой участью. Глаза гладиаторши, при этом, не выражали ничего, кроме удовольствия. Настоящая машина смерти.
Щелчок — и время вновь ускорило свой ход. Оглушительный удар. Топор пронесся сверху вниз, разрывая воздух и вонзаясь в плоть врага. Влажный звук разрубаемого мяса и костей особенно громко пронзил погрузившуюся в тишину арену. Зрители, затаив дыхание, с садистским наслаждением наблюдали, как лезвие топора разрубает мужчину практически надвое.
Все вокруг словно замерло. Пока тело с грохотом, поднимая тучу пыли, не рухнуло на землю. Песок арены обильно окрасился в красный цвет. Трибуны взорвались, словно гром среди ясного неба, оглашая округу радостными воплями. На арене, возвышаясь над поверженным врагом и подняв над головой свой топор, словно дикий зверь, кричала женщина. Она вновь вышла победительницей из схватки.
И только наша троица сохраняла молчание. Не знаю, как Росс и Магок, но я находился под большим впечатлением. Грация, нечеловеческая мощь, невероятная красота и первобытная ярость. Особенно ярость. Все это выделяло эту воительницу на фоне других бойцов. В моей голове была только одна мысль:
— Я хочу ее, — невольно, тихо произнес я вслух то, о чем подумал.
Звук собственного голоса вывел меня из оцепенения, заставляя взять себя в руки и посмотреть на столь же впечатленных боем подчиненных.
— Росс, — обратился я к здоровяку, привлекая его внимание. — Бери Магока и найди всех сегодняшних победителей. Поговори с их хозяевами и договорись о выкупе этих рабов. Они мне нужны.
Второй раз объяснять, для чего мне все эти рабы, к счастью, не пришлось.
— Тот малец тоже нужен? — с сомнением спросил бывший наемник, в то время как Магок уже был готов выполнять поручение.
— Тоже, — кивнул я, но, увидев непонимание в глазах подчиненного, добавил. — Потом объясню. Все, ступайте!
Отдав приказ, я сам начал споро собираться, не желая терять ни минуты. Когда я подхватил Светлый рев, который взял с собой вместо двуручника, чтобы привлекать меньше внимания, Росс решил вновь задать мне вопрос.
— А ты куда, командир?
На пару мгновений остановившись, пристально посмотрел в глаза бывшего наемника.
— Пойду искать эту воительницу, — сказал я, прежде чем развернуться и уйти, уже тише добавив. — Она будет моей!
***
253 г. от З.Э. Астапор.
Ират Рексарион.
Найти приглянувшуюся мне гладиаторшу оказалось немного сложнее, чем я думал поначалу. По словам местных, что так удачно попадались на моем пути, обычно все гладиаторы после своих боев уходят в специально оборудованные для них залы. Там они отдыхают между боями, а иногда даже живут. Это зависит от рабовладельца, которому принадлежат эти бойцы.
Собственно, посетив несколько таких залов, я так и не обнаружил искомую особу. Зато убедился, что условия проживания в таких местах если не ужасные, то близки к этому. В воздухе витал стойкий запах пота, крови, мочи и других человеческих выделений.
Так бы я и бродил из зала в зал, пока бы меня не вывернуло от ароматов, если бы не один счастливый случай. Этим самым случаем стал довольно словоохотливый охранник Бойцовской ямы, что за пару монет был готов мать родную продать, не то, что рассказать, где искать определенную рабыню-гладиаторшу. По его словам, она обычно сразу же уходит к хозяину, и единственное место, где можно ее застать — это на выходе с арены. На вопрос же о том, кто является ее хозяином, стражник категорически отказывался отвечать, явно чего-то опасаясь. Только и бросил: «Держался бы от нее подальше, если не хочешь расстаться со своей свободой».
Его слова только больше распалили мой интерес, отчего я поспешил к выходу с арены, уповая на свою удачу, которая, впрочем, была на моей стороне. Девушка была найдена на небольшом пустыре возле одного из выходов с Бойцовской ямы. Она стояла в окружении десятка безупречных, что заковывали её в цепи, в то время как воительница нахально скалила зубы и насмехалась над увечностью рабов-евнухов.
— Вот уж не думал, что гордая северная воительница, — с наигранным удивлением проговорил я, желая привлечь к себе внимание наконец-то найденной гладиаторши, — позволит заковать себя в кандалы.
Своей цели я достиг и даже перевыполнил её. На звуки моего голоса обернулась не только та, к кому я обращался, но и окружившие её безупречные, вкупе с притормозившими случайными прохожими.
Но, так как говорил я на общем языке, а не на местном диалекте валирийского, что ещё называют низким валирийским, понять меня смогла только девушка. Она с лёгким интересом осмотрела меня с ног до головы.
— Чего тебе, южный мальчик? — с намеренным пренебрежением спросила она, желая как-то меня задеть или вывести из себя.
