Аккуратно забрав из его рук меч, я сделал им несколько взмахов. После чего приложил лезвие к его щеке и медленно им провел, оставляя за собой красную полосу. Несколько раз я почувствовал, как он пытался вырваться, но безуспешно. Но, стоит отдать должное, он все же смог не проронить ни единого звука.
— Теперь мы в расчете, — ухмыльнувшись, сказал я, смотря на результат своей работы и кидая клинок под ноги евнуха. — И передайте вашему хозяину, что скоро к нему придет гость с предложением, от которого невозможно будет отказаться.
На этих словах я развернулся и пошел в сторону собравшейся толпы зевак, которая начала в страхе расходиться в стороны. Только один человек не отошел в сторону, в его фигуре я узнал Росса. Здоровяк стоял, приложив руку к лицу, периодически массируя пальцами виски.
— Командир, — уже смирившись, начал говорить бывший наемник, — во что ты опять вляпался?
***
Морально готовясь к предстоящему ритуалу, я задумчиво разглядывал порезанную руку и мысленно возвращался к событиям минувших дней.
Основательная подготовка к ритуалу началась на следующий день после нашего посещения Бойцовской ямы. Россу удалось договориться со всеми рабовладельцами, на которых он смог выйти. Отдав довольно существенную сумму, которая неприятно ударила по нашей «казне», мы получили в свое распоряжение более двух десятков рабов-гладиаторов. Не все из них сражались в тот день, но Здоровяк решил перестраховаться и выкупить и тех бойцов, что выходили на арену в другие дни. Мне же оставалось только благодарить его за предусмотрительность.
Пока рабы ожидали своей участи, мы столкнулись с иной проблемой. Для проведения ритуала необходим был обсидиан, что также известен как «драконье стекло». Его требовалось не так много, всего лишь то количество, которого бы хватило на создание ножа, но даже это оказалось найти не так просто.
Мы обшарили практически весь город, но обсидиан нашелся только у одного, не самого успешного торговца редкостями. Как выяснилось, он закупил этот диковинный материал в надежде, что удастся удачно его реализовать. Но, на его беду и наше счастье, потомки гискарцев не были заинтересованы в вулканическом стекле.
На радостях я приказал Берику, который и нашел этого торгаша, выкупить у него все запасы, коих у него имелось с пяток камней размером с голову. Я не мог позволить ускользнуть такому количеству драконьего стекла, ведь и так на поиски было потрачено слишком много времени. Времени, которого у нас не было.
В один из дней Аммис, как человек, который сносно говорит на низком валирийском, хоть и с тирошийским диалектом, принес свежую новость из города. Моя выходка с горсткой безупречных не прошла бесследно и, как я и планировал, привлекла внимание городских властей в лице самих Добрых господ. Удивился я лишь тому, как слухи дошли до них столь быстро.
Конечно, можно было решить эту проблему, но я не желал прерывать подготовки ритуала. Пришлось спешно уходить из города, уводя с собой рабов и маскируя всех под небольшой отряд наемников. Идя вдоль реки Червь, мы уходили все дальше в земли, некогда принадлежащие Гискарской империи. Остановились мы только тогда, когда Астапор был от нас в трех днях пути, а повсюду были только равнины. И только вдали виднелись горы.
— И все же я не понимаю, — сказал внезапно подошедший ко мне Росс, отвлекая меня от размышлений, — нахрена тебе этот юнец?
Кивком он указал на паренька, которому я помог одолеть дотракийца. Стоит отметить, что деньги, которые я поднял на этом бою, ушли на то, чтобы покрыть часть расходов на подготовку.
— Нет, я понимаю, что тебе нужны жертвы для ритуала, — подняв руки в примирительном жесте, продолжил говорить Росс, так и не дав мне ответить. — Но ты говорил, что они должны быть сильными. Ты посмотри на него. Его же соплей перешибить можно.
Сейчас этот юнец был единственным из гладиаторов, который удостоился чести избавиться от рабского ошейника. Фактически, я подарил ему свободу. Но даже так он продолжал следовать за нами, хоть его никто и не заставлял.
— Ты не замечаешь очевидного, — тихо проговорил я, спрятав порез, пока его не заметил Росс. — Посмотри ему в глаза.
Последовав моему совету, здоровяк внимательнее присмотрелся к пареньку, который сел прямо на землю, поджав колени. Дыхание его было тяжелым, а сам он сильно побледнел и изливался потом. Сейчас он явно хотел только две вещи: воды и свалиться без сил. Но он держался.
Я приказал своим людям не помогать ему, устроив, таким образом, проверку. И за все три дня, что мы шли, он молча продолжал следовать за нами. Изнывая от жары и жажды. Во время каждого привала буквально доползая до реки, вдоль которой мы шли, чтобы напиться из нее.
Сегодня же мы были вынуждены уйти вглубь равнин, удаляясь от реки. Ритуал требовал отсутствия поблизости источников воды. Но даже сейчас, не имея возможности утолить жажду, он не жаловался.
— В его глазах горит огонь упрямства, — пояснил я, достав бурдюк с водой. — Он не сдался. Ни тогда на арене, ни сейчас, когда он изнеможден дневным переходом.
