Разочарован ли я? Нет. Продолжу ли я следовать за таким королем? Да, и это даже не обсуждается. Ведь в этом и заключается вера в своего короля — следовать за ним во что бы то ни стало до самого конца.
— Тебе тоже кажется, что ты сошел с ума? — вдруг раздался рядом со мной странно веселый голос Астаара.
— Не буду отрицать очевидного, — с таким же весельем проговорил я. — В конце концов, нам остается только верить в нашего короля.
— Тогда я буду верить, что его план не полное дерьмо, — хохотнув, произнес сержант. — Ну или в то, что прилетит дракон и спалит здесь все к чертям.
Он рассмеялся после своих собственных слов, как будто от хорошей шутки. Я же ограничился простой улыбкой, понимая, что такие шутки — это способ моего друга скрыть свою нервозность.
В следующий миг мы оба застыли. Со стороны, где мы оставили Ирата, раздался громкий звук, который разнесся на многие мили вокруг, заглушая звуки битвы, которые до этого момента доносились до нас. Звук этот был похож на рев гигантского зверя. Рев хищника, что оповестил округу о том, что он вышел на охоту.
— Иногда то, во что мы верим, — пробормотал я, смотря в небо в ту сторону, откуда мы ушли, и видя там большую крылатую тень, — становится реальностью…
***
258 г. от З.Э. Ступени.
Ират Рексарион.
Наверное, можно бесконечно смотреть, как сталкиваются две армии. Особенно, если обе армии принадлежат недругам. И хоть пригорок, на котором я сидел, был достаточно далеко от поля боя, тем не менее это не мешало наблюдать за общей картиной.
Вот конница вестеросцев прорвала левый фланг противника. Однако углубиться ей не удалось, враг очень споро восстановил строй. Тем же, кто был в первых рядах и успел проскакать дальше, явно не повезло. Хоть отсюда и было плохо видно, но всех всадников наверняка быстро скинули со своих скакунов. А там уже дело за малым — всего лишь толпой забить этих несчастных, оказавшихся на земле.
Но все это ни в какое сравнение не шло с той свалкой, что творилась в центре. Там смешались пехота и конница. О нормальном бое в таких условиях даже зарекаться не стоило. При наличии свободного пространства в ход шло оружие: мечи, топоры, короткие копья. В других же случаях об оружии вовсе могли забыть. Валили противника на землю и забивали того подвернувшимся под руку камнем. Или же могло повезти еще меньше, и оказавшего на земле воина просто затаптывали не только враги, но и союзники. В редких случаях в такие моменты в ход шли стилеты, которыми старались попасть в сочленение доспехов и заколоть оппонента.
На поле битвы нет места чести, там правит только хаос.
В этот момент за спиной раздалось утробное рычание и меня обдало горячим воздухом. Это отвлекло меня от созерцания, и я вновь увидел всю картину битвы целиком. Встряхнув головой и потерев заболевшие глаза, я повернулся, чтобы увидеть Антараса.
Улыбнувшись, я протянул руку, чтобы погладить его чешуйчатую морду. Дракон, прекратив терроризировать ближайшие к Спорным землям острова Ступеней, примчался на Кровавый камень по первому моему зову. И, несмотря на большое расстояние, он то и дело рвался в бой. Передавая по каналу связи образы того, как армия врагов «старшего» сгорает в драконьем пламени, он поторапливал меня.
Вот и сейчас он сильнее ткнулся в мою руку, рискуя уронить меня на землю, и фыркнул, обдав горячим дыханием.
— Ты прав, — усмехнувшись. ответил я. — Пора.
С этими словами я притянул к себе лежаний на земле шлем и надел его. Обзор привычно урезался, но мне это нисколечко не мешало. В следующий миг в ладонь ткнулась рукоять меча, который был тут же закинут на плечо. Сам же я в один прыжок залез на дракона, устроившись у самого основания шеи.
Наклонившись вперед, я потрепал того по чешуйчатой шее и проговорил, одновременно посылая образы по каналу связи:
— Ну что, братец, пора напомнить им, кого следует бояться.
Ответ дракона был прост. Встав на задние лапы, Антарас расправил крылья и, задрав голову к небу, издал громогласный рев, который заглушил все другие звуки. В наступившей на несколько мгновений тишине можно было запросто услышать хлопки огромных кожистых крыльев дракона, который взмыл в небо.
Мы все больше набирали высоту, превращаясь для людей, оставшихся на земле, в мелкую точку в небе. И все это, чтобы, сложив крылья, спикировать вниз на огромной скорости. У самой земли Антарас вновь расправил крылья, тем самым выравнивая полет и проносясь над головами обескураженных воинов.
Ящер намеренно сразу не использовал огненное дыхание. Он запугивал жертв. Играл с ними. Потянувшись к сознанию зверя по связи, я почувствовал его настрой. Антарасу было весело. В его сознании преобладал азарт, желание показать людишкам все свое величие. Он хотел растянуть удовольствие.
—
