Гнев Рексариона, напротив, был страшен. Гнев истинного дракона. Несмотря на вспыльчивый характер, я мог заметить, как он старательно контролирует себя, чтобы не выплеснуть свой гнев на близких. Но горе тому, кто все же смог вызвать гнев этого монстра в человеческом обличии. У меня до сих пор перед глазами стоит картина того, как он одним легким движением руки превратил человека, посмевшего ему перечить, в кровавый мешок с костями.
Кого-то это могло отпугнуть, но я лишь увидел во всем этом возможность. В нашем мире правит сила, и только те, кто этой силой обладает, имеют право решать судьбу слабых.
Светлый рев — старинная реликвия моей семьи, утерянная нашим предком где-то на просторах Древней Валирии. Одно то, что его величество смог выжить на руинах, уже служило доказательством его силы.
— Чего хмуришься, юный лев? — послышался раздражающий голос, который заставил меня отвлечься от собственных мыслей.
Я с силой сжал рукоять клинка и выдохнул сквозь зубы. Дорниец за время нашего плавания успел меня достать своей непосредственностью. Порой мне даже хотелось пустить в ход оружие и сказать Рексариону, что этот бастард пал в бою. Но меня останавливало несколько факторов. Я не был уверен, что справлюсь с куда более опытным воином. Ну и даже если бы каким-то чудом мне это удалось, я знал, что Ират мне не поверит.
— Я не хмурюсь, — холодно ответил я приставленному ко мне надзирателю, поворачиваясь к нему лицом.
Дорниец, в отличие от меня, не спешил надевать доспехи. Он был одет в кожаные штаны и свободную шелковую сорочку, которая была расстегнута до пояса и оголяла его загорелый торс. Он держал одну руку на рукояти своего меча, а вторую убрал за пазуху и лениво почесывал ею свой бок.
— Да-да, — отмахнулся он, насмешливо глядя на меня, — это твое обычное выражение лица. Мог бы просто признаться, что нервничаешь.
— Я не нервничаю! — чуть повысив голос, с еще большим раздражением сказал я.
— Да-да, — вновь отмахнулся дорниец и отвернулся.
С трудом сдерживая рвущееся наружу рычание, я постарался отвлечься. К счастью, мне с этим помогли прибывшие в порт Красные плащи — личная гвардия моего дома. Они сразу же обступили и закрыли все выходы из порта. Это скрылось от глаз переодетых безупречных, которые продолжали высаживаться с кораблей. Я заметил, как ближайшие ко мне евнухи потянулись к оружию. Стало понятно, что необходимо вмешаться, пока не пролилась кровь.
В тот же миг я вышел вперед и пошел навстречу Красным плащам, краем глаза заметив, как посерьезневший Сэнд дал знак безупречным быть готовыми к атаке.
По мере приближения к гвардии моего дома, я отмечал все больше деталей, которые заставляли меня хмуриться все сильнее и сильнее. Неопрятный вид бойцов, отсутствие дисциплины, пропойный вид некоторых личностей, попавшихся мне на глаза. Похоже, отцу стало окончательно плевать на все, раз он перестал следить даже за теми, кто должен обеспечивать защиту нашего дома.
Стиснув зубы, я продолжил идти, пока не встал в десятке метров от первого ряда Красных плащей. Несколько секунд я стоял молча, дожидаясь, когда появится командующий гвардией и выйдет вперед. Но этого не произошло, что вынудило меня нахмуриться еще больше.
— Где командующий?! — требовательно спросил я, повысив голос, но, не услышав ответ, продолжил. — Где ваши командиры?! Кто главный?!
Ответом мне было молчание, что еще больше разозлило меня. Сделав шаг вперед, я набрал побольше воздуха в грудь и приготовился повторить свой вопрос еще громче.
— Кто… — начал было я, но меня перебили.
— А ты кто такой, чтобы спрашивать? — послышался насмешливый голос из рядов Красных плащей.
После слов этого смельчака послышались смешки из ближайших рядов. У меня начал дергаться глаз. Я с трудом сдерживался, чтобы не выхватить меч и не пойти собственноручно покарать этого наглеца.
— Кто я такой?! — прошипев не хуже любой змеи, спросил я. — Я Тайвин Ланнистер, старший сын вашего господина, Титоса Ланнистера! Наследник Утеса Кастрели и будущий Хранитель Запада! Ваш будущий господин!
Наступила гнетущая тишина. Казалось, что гвардейцы забыли, как дышать. До них медленно, но верно начало доходить, кому они посмели дерзить.
— Теперь понятно, кто я такой, чтобы спрашивать, кто командир?! — продолжил я, но в этот раз в моем голосе промелькнула издевка.
Впрочем, мне никто не ответил. Прошли мгновения, и я уже начал терять терпение. Всего миг отделял меня от того, чтобы отдать безупречным приказ о нападении. Миг и нежелание проливать кровь на территории своего дома. Но даже у моего терпения есть конец, и он стремительно приближался.
