— Возможно, — не стал отрицать я. — Но видел я ситуации и гораздо хуже. Наш мир далеко не радужное место, где присутствует только добродетель. Каждый день кто-то умирает, порой очень жестокой смертью. Кого-то насилуют, кого-то пытают, а есть и те, кого едят. Заживо.
Однорукий долго смотрел на меня. Хоть он и не видел всех перечисленных мною ужасов, но отрицать наличие подобного не мог. Получая множество отчетов, он уж точно должен был столкнуться хотя бы с некоторыми сухими упоминаниями подобного проявления человеческой жестокости.
— Допустим, — вынужденно согласился со мной калека. — Но это все равно как-то не свойственно Ирату.
— Если ты так думаешь, значит плохо его знаешь, — хмуро произнес я, все же потянувшись наконец к еде.
Оторвав кусок мяса, я закинул его в рот, после чего потянулся к кувшину с вином. Джон меня опередил и сам налил мне его в кубок. Благодарно кивнув, я забрал емкость и сделал несколько глотков.
— Он всегда был жестоким, — продолжил говорить я, чувствуя приятный вкус хорошего вина. — Порой излишне жестоким. Просто раньше мы видели эту жестокость на поле боя, а не в обычной жизни.
— Нашу жизнь сложно назвать обычной, — со смешком прокомментировал меня товарищ.
Его слова вызвали у меня улыбку. Здесь я не мог с ним не согласиться. Нашу жизнь действительно нельзя назвать обычной. Наемники, продажные мечи, которым повезло забраться на вершину власти. Всего-то и нужно было следовать за человеком, который готов пролить реки крови ради… чего? Власти? Это точно не про Ирата. Личная власть его мало интересует. Богатства? Они для него лишь средство, но никак не цель.
Месть. Вот, что им движет. Это сжирающее изнутри чувство, которое после себя не оставляет ничего, кроме пустоты. Или, скорее, выжженой оболочки. И Ират смело ступал по этому пути, оставляя за собой лишь трупы.
Возможно, мы все недооценили всю глубину той ненависти, что Ират испытывал по отношению к тем, кто когда-то предал его Дом. Это чувство у него столь сильно, что на секунду он даже задумался о том, чтобы поступиться своими принципами. Таргариенам же просто не повезло остаться в живых до момента восхождения Ирата. Не повезло стать объектом его ненависти, на который он может выплеснуть свой гнев.
— Он даже не понимает, что уже победил, — отвлек меня от размышлений задумчивый голос Джона, который, качая головой, продолжал рассуждать вслух. — Все Таргариены мертвы. От них осталась только пара слабых женщин, с которыми он продолжает ненужную войну. Он зациклился, а это не доведет до добра ни его, ни нас.
Джон был прав как никогда. Наш командир уже давно мог закончить эту войну. Одним ударом уничтожить последних своих противников, чтобы двигаться дальше.
— Значит нужно проследить, чтобы до этого не дошло, — уверенно и серьезно произнес я, слушая, как с улицы доносятся крики детей.
Еще не поздно.
***
Интерлюдия. Шейра Таргариен.
Прошло уже больше недели с момента переговоров. За это время многое было сделано. И самым важным событием стало объявление о помолке принцессы. Конечно же, это объявление подняло бурю. Бурю, невидимую для простого народа, но от этого не менее яростную.
Все лорды, от мала до велика, даже те, кто не присылал предложения о помолвке, пожелали узнать личность будущего короля-консорта. Возможно, в ком-то из них еще теплилась надежда, что именно представитель его рода стал этим счастливцем. Вот только всех их ждало разочарование. Ужасное, бьющее по самолюбию разочарование.
Всех их, благородных лордов и их наследников, променяли на какого-то варвара из Эссоса. По крайней мере, именно такая позиция проглядывалась в письмах вассалов. К счастью, только тех, кто не был достаточно умен, чтобы промолчать, и тех, кто не обладал нужной информацией об этом самом варваре.
В любом случае, теперь внимание всех оказалось сконцентрировано на короле Новой Валирии. Нам этот период даст время перевести дух и выработать дальнейшую стратегию. А другие пока будут пытаться найти информацию о будущем короле-консорте. Те же, кто уже достаточно осведомлен, будут искать подход к этому монстру.
Я посмотрела в зеркало. Мой взгляд обратился к собственной шее, где под высоким воротником платья скрывались еще не сошедшие полностью синяки от рук Рексариона. С трудом отведя взгляд, я посмотрела на свою руку, мысленно возвратившись к событиям ночи, которая последовала за переговорами. Этой самой рукой я попыталась дать отпор тому, за кого добровольно решила отдать свою дочь.
К счастью, в ту ночь не случилось ничего непоправимого. Вспышка гнева, вызванная моей просьбой о драконах, могла привести к ужасным последствиям. Будучи прижатой к стене, мне оставалось только смиренно ждать своей участи. Не было ни возможности позвать стражу, ни даже пошевелиться. Полная беспомощность перед лицом зверя, в чьих глазах плясало пламя ненависти. Но, к счастью, юный король смог обуздать свой гнев, что спасло меня от смерти.
