Сильные, с очерченными мышцами, руки неожиданно грациозно двигались под водой, помогая воительнице приблизиться ко мне.
— Похоже, — слабо улыбнувшись, проговорил я, продолжая наслаждаться зрелищем, — собрание придется перенести.
Ответом мне стала дерзкая усмешка на лице Сарры.
— Думаю, ничего страшного не случится, если тебя подождут чуть дольше, — мягко проговорила северянка. — К тому же, ты и так уже практически час безвылазно плещешься в воде. Это на тебя не похоже.
Я пожал плечами, не став как-то комментировать слова женщины.
К этому моменту она наконец-то подплыла ко мне вплотную. Ее руки начали блуждать по моему телу. В какой-то момент она прильнула ко мне еще ближе и уткнулась носом в шею. Послышался глубокий вдох, после чего раздался горячий, практически обжигающий шепот.
— Ты по-прежнему пахнешь кровью, — сказала северная воительница, чуть ли не покусывая мочку моего уха.
Я слабо усмехнулся. Для нее я всегда пахну кровью. В какой-то момент это стало ключевой фразой между нами, заменившей любые другие слова.
Приобняв Сарру за талию, я прижал ее к себе посильнее. Не знаю, сколько мы стояли в таком положении, но в какой-то момент я почувствовал, как девушка крепче меня обняла и спрятала лицо у меня в ключице. Послышался судорожный вздох.
— Что с тобой? — обеспокоенно спросил я. — Тебя что-то гложет?
Сарра ответила не сразу. Она словно собиралась с мыслями, после чего раздалось тихое бормотание.
— Что? — удивленно переспросил я, подумав, что мне послышалось.
— Мне страшно, — чуть громче произнесла девушка.
Сказать, что меня удивили ее слова, все равно что ничего не сказать. Трудно представить, чтобы девушке, большая часть жизни которой прошла на арене, могло быть страшно. В какой-то момент мне начало казаться, что я просто уснул в воде. Но сколько бы времени не проходило и как бы я не пытался проснуться, реальность не менялась. Действительность оставалась прежней — воительница, готовая идти на толпы врагов, сказала, что ей страшно.
Я переместил свои руки на ее плечи и хотел было отодвинуть девушку, чтобы заглянуть в ее глаза в надежде, что это не более чем глупая шутка. Вот только Сарра меня опередила. Она сама немного отстранилась, позволив увидеть обеспокоенность на ее лице.
— Мне страшно за тебя, — сказала она, слегка нахмурив брови. — Все эти интриги, задумка со свадьбой…
— Неужели ты ревнуешь? — слабо усмехнувшись, попытался я перевести все в шутку.
Вот только веселья на лице Сарры не прибавилось.
— Будь у тебя хоть сотня женщин, — нахмурившись, произнесла она, — я бы не стала ревновать. Но все эти интриги. Это не ты.
Я непонимающе посмотрел на нее.
— Это не ты! — громче сказала воительница, и ее голос эхом разнесся по купальням. — Не ты. Ведь ты сам говорил, что не любишь эти чертовы интриги. Почему бы тебе просто не захватить этот чертов Вестерос? Огнем и мечом. Зачем…
— Ты ведь знаешь, — тихо и серьезно проговорил я, нахмурившись.
— Знаю, — согласно кивнув, ответила Сарра. — Знаю, что ты хочешь, чтобы Таргариены увидели, как все, что они построили, разрушается. Чтобы они ощутили то, что пережил твой Род. Но что дальше? Ты позволишь паре их представителей сбежать? Чтобы они скитались по миру и в полной мере вкусили то же, что и твои предки? Или ты продашь принцессу Таргариен в бордель, чтобы история повторилась? Чтобы они почувствовала то же, что и твоя мать. Чтобы…
Договорить она не успела. Прошел всего миг, и я сам не заметил, как уже схватил ее за шею и слегка приподнял на уровень своих глаз. Внутри меня клокотал гнев. Он требовал, чтобы я избавился от нее. Чтобы растерзал ее здесь и сейчас. Человек медленно отступил на второй план, уступив место дикому зверю.
— Это не ты, — упрямо продолжала говорить Сарра, даже не пытаясь разжать мои пальцы. — Интриги — это орудие предателей. Не твое. Ты хочешь, чтобы они увидели, как рушится их детище…
Я сильнее сжал ее шею, отчего слова застряли у нее в горле. Девушка вцепилась своими руками в мои пальцы и с силой слегка их разжала.
— Ты стихия, — слегка хрипловатым от нехватки воздуха голосом произнесла она. — Ты разрушение! Так разрушь своими руками все, что они построили!
С каждым словом она старалась говорить все громче. Ее слова эхом разлетались по купальням, отражаясь от стен.
Я же продолжал удерживать ее на весу. Гнев по-прежнему клокотал внутри меня, требуя расправы над нахалкой. Глаза девушки, несмотря на все, продолжали гореть ярко. В них не было страха. Она упрямо, с какой-то мольбой, смотрела на меня, пытаясь достучаться.
Проходили долгие мгновения. Гнев даже не думал утихать, но я уже вполне осознавал происходящее. Дикий зверь вновь ушел.
— Мне страшно, — уже куда тише произнесла она, из последних сил держась за мою руку. — Страшно, что ты теряешь себя.
В следующий миг мои пальцы разжались, и раздался громкий всплеск. Девушка упала в воду и закашлялась, пытаясь вдохнуть побольше воздуха.
