Человек этот был уже далеко не молод по меркам этого мира, и седина прочно обосновалась в его волосах, которые практически всегда были уложены и надушены. Разгульная жизнь сделала его полноватым мужчиной, практически всегда одетым в просторные и цветастые наряды, скрывающие его фигуру.
Сидел он, как и всегда, у себя в кабинете, что, по совместительству, был и его жилищем. На мое везение, в этот раз он был в помещении один, и рядом не оказалось ни одной шлюхи, что всячески бы ублажала своего хозяина. Редкое явление — застать его одного. Настолько же редкое, как и увидеть его одетым.
— А, юный Ират, — наигранно радостным голосом воскликнул мужчина, — С чем пожаловал?
Отвечать желания у меня не было, потому я молча оглядывал помещение.
Внутри царил полумрак, обычно разгоняемый светом из широких окон, которые в этот раз были прикрыты. Поэтому единственным источником света было несколько факелов, один из которых висел возле входа, дабы хозяин кабинета мог видеть посетителя.
Сам же хозяин расположился в своем ложе, одетый лишь в просторный халат, который, к счастью, все прикрывал. Разглядывать гениталии этой мрази — последнее, чего я сейчас желал. Возле его ложа стоял небольшой столик, похожий на журнальный. На нем расположились какие-то бумаги, кувшин с вином и свеча, что давала освещение.
— Все еще хочешь выкупить свою мамашу? — спросил он с мерзкой улыбкой на лице, показывая свои желтые зубы.
Неведомо, как такой ублюдок согласился сохранить мне жизнь или не сделать рабом. Что же такого пообещала мама? Или в те времена он был просто добрее?
— Вы правы, господин Мирас, — с откровенно фальшивой улыбкой ответил я, достав мешочек с монетами и позвенев им.
— Хорошо, очень хорошо, — обрадовался он, даже привстав на своем месте, — Подойди ближе. Надо пересчитать монеты.
С его лица не сходила улыбка, которая начинала меня раздражать. Волна гнева вновь окатила меня. Хотелось вбить ему улыбочку прямо в глотку, чтобы эта мразь подавилась своими же собственными зубами. Пришлось взять себя в руки.
Остановившись на расстоянии вытянутой руки, кинул ему в ноги мешочек с монетами, чем вызвал его ворчание. Он сел удобнее, чтобы дотянуться до денег, там самым подставив мне шею.
Полумрак, царивший тут, или природная невнимательность хозяина борделя, вкупе с его алкогольным опьянением, были мне на руку и сыграли с мужчиной злую шутку. Он не заметил ни меча, что висел у меня на поясе, ни кинжала, что я сжимал свободной рукой и прятал за пазухой.
Короткий взмах клинка, и число моих жертв за сегодня увеличилось. Очередная перерезанная глотка уже знакомо орошала обильным потоком крови все вокруг. Фактически мертвый, просто не успевший это осознать, хозяин борделя пытался зажать рукой порез и шокировано смотрел на меня. В ответ он получил лишь фальшивую улыбку и взгляд, полный презрения.
Перерезанное горло не позволяло ему издать никаких звуков, кроме бульканья крови, толчками вытекающей из раны. В конце концов, его тело завалилось набок, прямо в образовавшуюся под ним лужу крови.
По телу вновь прошла приятная волна, вымывая скопившуюся усталость и напряжение. Это было непривычно, и я подумал, что точно необходимо исследовать данный феномен. Но сначала необходимо найти спокойное место, где я смогу неспешно во всем разобраться.
Забрав мешочек со своими деньгами, я стал обшаривать кабинет на предмет того, чем можно было бы поживиться. Я надеялся, что этот жадный до денег подонок хранит при себе некоторый запас монет. Как оказалось, не зря надеялся.
Под его ложем, в кладке стены, шатался один камень. Попробовав вытащить его голыми руками, я не добился результата. Тогда я взял кинжал, который предварительно оттер от крови об халат жертвы, и попытался поддеть камень с помощью него. Несколько минут мучений, и камень наконец-то поддался и сдвинулся так, чтобы его можно было вытащить голыми руками.
Приступ жадности стоил мне нескольких неглубоких порезов, но зато был вознагражден мешком монет, что был в два раза тяжелее моего.
— А теперь устроим грандиозный погребальный костер, — сказал я, когда вылез из-под кровати и взял ближайший факел в руки, — В лучших традициях Древней Валирии.
Найти все необходимое, чтобы спровоцировать пожар в борделе, было проще, чем я представлял на самом деле. Большое количество алкоголя, которое хранил у себя покойный хозяин, как и множество масел, начиная с эфирных и заканчивая массажными — все это отлично помогало огню распространиться по всему помещению. Вкупе с этим, в ход пошли и бумаги, что я нашел в комнате, а также деревянная мебель и ткани.
Огонь быстро распространился по всему жилищу убитого мной мужчины и постепенно стал перекидываться на входную дверь. Мне показалось этого мало: я хотел ускорить процесс. Но сначала мне необходимо было выбраться из здания, и единственным доступным для меня путем стало окно.
