– Равняйсь! Смирно! Вольно! - Гуппанов принялся прохаживаться перед строем точь-в-точь, как командир полка, - Как вам известно, утром на нашем участке произошел побег двух особо опасных рецидивистов. В результате два сотрудника милиции убиты, судьба еще одного неизвестна. Вполне вероятно, что преступники скрываются где-то по близости, не исключена попытка прорыва в одном из направлений этой дороги. Наша задача находиться в заслоне для недопущения перехода сбежавших и их поимки. Поэтому первая задача – оборудование инженерных позиций, утром начинаем несение службы и досмотра автотранспорта.
– Че такое инженерные позиции? – спросил «дембель».
– Окопы, траншеи, укрытия для стрельбы, - ответил «дедушка».
– Точно малек наш ё…тый: из-за двух зэков лопатами землю ковырять! Да они уже давно смылись куда-нибудь далеко.
В 5 км от Мертвого озера, 20:50.
Тамров заблудился в незнакомом лесу. Он проклял уже все на свете. В первую очередь братьев-придурков, что завалили двух ментов. Теперь вместо шести лет отсидки на приличной зоне придется бегать по чащам, а потом доказывать, что к убийству конвоиров отношения не имеешь. Даже если и докажешь, то все равно трешник за побег припаяют.
– Суки, урки позорные, - в отчаянии прошептал Тамбур, приваливаясь спиной к стволу.
Где-то рядом треснула сухая ветка. Тамров перестал тяжело дышать и оглянулся, превратившись в слух. Этого еще не хватало – напороться на зверье! Тамбур пожалел, что отказался взять предложенный Ковбоем ствол. Вообще-то, у Тамрова было давно установленное правило – никогда не иметь дело с «мокрушниками», не брать в руки никакого оружия. Даже на «зачистку» квартир он ходил, имея лишь обширный набор всевозможных отмычек.
Хруст высушенного дерева и шелест травы послышались вновь. Впереди сквозь наползающий сумрак вспыхнули две пары ярко-желтых глаз. Тамбур подскочил, но почему-то не побежал прочь, где-то на подсознательном уровне высветилось слово «бесполезно». Огромные лохматые тени в абсолютном молчании приблизились к нему. Тамров заорал от ужаса и отчаяния, но крик его утонул в мрачном вечернем сосняке.
Закрытая территория НИИ атомной промышленности, 22:04.
Попытка вырваться из плена грязи продолжалась уже почти четыре часа. Дождь все лил и лил, не думая останавливаться. Татауров понял, что пока не утихнет непогода, им не тронуться с места.
– Хватит ковыряться, - устало сказал лейтенант водителю, - Пошли в кунг, утром заведешься.
Татауров нехотя открыл дверь и за пару секунд вымок полностью. Пришлось преодолеть пару метров по месиву. Чавкающая грязь налипала на подошвы чудовищным грузом. Жутко матерясь, он все же залез в кунг весь мокрый и перепачканный.
– А где руль[12]? – спросил Свечников.
– Наверно в кабине остался, - равнодушно сказал лейтенант.
Он ошибался: водитель вышел следом за офицером, но едва тот вступил на землю, как тут же утонул в грязи по пояс. Он, было, закричал, но что-то дернуло его за ноги вниз. Водитель нахлебался воды и грязи, увязнув в ней по плечи. Еще один рывок и водитель исчез в ожившей жиже с головой.
Мертвое озеро, 23:02.
Кирилл так и не уехал, он остался, чтобы помочь новоприобретенному другу. Несмотря на разные судьбы и характеры за два дня с небольшим они сошлись. Чем ближе становилось приближение ночи, тем сильнее Часовский уговаривал друга уехать.
– Нет, я остаюсь, - твердо заявил Кирилл, - Вчера я бежал от непонятного явления, бежал, как трус, ужасно испугавшись. Моя мужская гордость задета. Сегодня, если опять все повториться, я должен взять реванш. К тому же мы так и не знаем, что это было.
Часовский нервно курил, изредка поглядывая в окно с явным беспокойством:
– Лучше нам и не знать. Я уверен, этот свет не предвещает ничего хорошего. Я бы тоже свалил отсюда, но без Цезаря не могу. Этот пес слишком много для меня значит: он единственное живое существо, которому я нужен.
Кирилл внимательно посмотрел в глаза Виктору:
– Ты ведь знаешь нечто больше о происходящем, чем я?
– Все это лишь мои догадки и предположения, наблюдения и собственные мысли.
– Так поделись ими, - предложил Кирилл.
Часовский приподнял вверх брови, что-то подумал про себя, а затем как бы в знак согласия опустил их вниз.
– Хорошо, сначала скажу, в чем почти уверен. В двух десятках километров отсюда военные устроили свалку отходов, я не знаю, что они закапывали в землю, кроме радиоактивной дряни, достаточно ее одной. Уровень местного излучения значительно превышает чернобыльский. Военные, конечно, об этом знают, но молчат, однако, достать дозиметр нынче – не проблема. Мои предшественники собирали пробы не только у озера. Еще пару лет назад они забирали почву, фрагменты коры, древесины, растений по все округе.
