В районе нет системы очистки воды, планов дезактивации загрязненных земель, долгие годы место фельдшера занимали лишь те, что имели отменный опыт в медстатистике и учете. Зачем? Чтобы скрупулезно фиксировать данные смертоносности, рождаемости, заболеваемости. По непонятным причинам за несколько километров отсюда открывают щебеночный завод с умопомрачительными зарплатами. У тех немногих работников, что еще живы с той поры, я узнал: «карьерщики» получали в два раза больше шахтеров.
Непонятно по какой причине в округе начали искать золото, не скупились на зарплаты и химикаты. В итоге драгметалла нашли ничтожные крохи, зато угробили целую экологическую систему. Вообще в ныне захолустной и Богом забытой Ворошиловке еще лет двадцать назад была зона социального благополучия: большие зарплаты, льготы, товарное изобилие, школа, детсад и почти тысяча жителей…
Страшная догадка осенила Кирилла:
– Ты считаешь, что?..
– Да, - подтвердил Часовский, - Ворошиловка, окруженная болотами и лесами – это миниатюрный полигон. Полигон – для испытания воздействия всевозможных ядов и гадостей на людей, точнее, на несколько поколений. Вокруг отравлено все – воздух, вода, земля, нужно лишь наблюдать за состоянием жителей и фиксировать показания. Для военных – это возможность изучить тактику ведения войны в условиях экологических бедствий, например, что ждет солдат после применения оружия массового поражения. Для науки и медицины возможность наблюдать и экспериментировать, но не на белых мышах, а живых обыкновенных гражданах.
– Это ужасно и мерзко, - все еще до конца не веря в услышанное, произнес Кирилл.
Виктор закурил уже пятую сигарету подряд:
– А главное – не доказуемо.
– Уже достаточно твоих аргументов, чтобы поднять шум.
– Подобные сенсации уже были, сколько вышло репортажей, фильмов, книг и статей о Чернобыле, Южном Урале, Северодвинске, Новокузнецке, Магнитке и что? Ничего: поговорили, поохали, посочувствовали, пообещали небесных кренделей и забыли. Люди до сих пор живут в зонах экологического бедствия и будут жить еще не один век.
– Но выход должен быть, - упрямо в первую очередь самому себе сквозь зубы сказал Кирилл, - Должен!
Часовский нервным движением погасил окурок:
– Извини, но вынужден сказать тебе одну истину: лучше бы ты искал средство от лейкозов, чем занимался экологическими проблемами. В гематологии многое бы зависело только от тебя лично, и ты добился бы большего, чем на нынешнем поприще.
Кирилл вздрогнул, будто внезапно окунулся в ледяную воду, и поспешил перевести разговор на другую тему:
– Какова, по-твоему, природа этого непонятного свечения?
– Вот тут у меня нет даже гипотезы, - признался Виктор, - Только отдельные компоненты догадок и предположений, которые, несмотря на все усилия, я не могу увязать в единое целое.
– И все же?
Часовский потянулся к раскрытой пачке, но она оказалась пуста.
– Свечение исходит из озера и леса, примерно в пяти километрах отсюда. Между вспышками нет взаимосвязи в периодичности и частоте, свет возникает хаотично в обеих точках с разными временными промежутками, иногда синхронно. Озеро потому и названо Мертвым, что в нем нет абсолютно ничего живого, даже бактерии, простейшие и водоросли и те гибнут. Максимальная глубина менее шести метров, дно илисто-грунтовое, на нем кроме мусора и металлолома ничего нет. Свет из озера не органического происхождения и распространяется вне законов физики, не подчиняясь квантовым законам и канонам.
Свечение в лесу тоже не поддается логике и физическим характеристикам, единственное его отличие в том, что оно начинается не в воде. На военных грешить не стоит: вряд ли у нищей разваливающейся структуры вооруженных сил имеются деньги на какие-то испытания и эксперименты, не думаю, что это какое-то секретное новейшее оружие. Подобные версии годятся для триллеров и дешевых ужастиков Голливуда.
Кирилл пытался пошутить:
– Может, НЛО?
– Я не верю во внеземные цивилизации, пришельцев, колдунов, оборотней и прочее сверхъестественное действо, хотя все симптомы, говоря языком медицины, указывают именно на мистическую природу творящегося.
– Тогда что же тут происходит?
– У меня нет объяснения, - неохотно признался Виктор, - Но уверен, что это таит в себе угрозу.
– Для кого?
– Для всего живого, для нас в первую очередь. Цезарь всегда проявлял беспричинное беспокойство при этих вспышках, они будто влекли его к себе против воли. Животные лучше нас чуют подобные вещи, в них не угасли древние инстинкты.
– И все-таки зря мы не убрались отсюда, - сокрушенно сказал Кирилл.
– Может быть, - уклончиво ответил Часовский, - Но я хочу разобраться прежде, чем уйти. Это отняло у меня Цезаря, я не могу просто так отступать.
– Но ведь и нас, возможно, ждет небытие.
– Возможно, но для меня – человека уже потерявшего когда-то все и всех, последствия контакта с неизвестным не так уж и страшны.
Между Ворошиловкой и Мертвым озером, 23:56.
