– Верно! – вмешался Калинкин, он не мог позволить старику обскакать его в вопросах военной тактики и стратегии, - Так татаро-монголы делали.
– Эти твари похитрее татар, - помрачнел Гончаленков, - А ответ мой на вопрос вы не нашли. Враг отступает в подобных случаях, чтобы не попасть под обстрел своих же орудий.
Катасонов нервно захохотал:
– Меня истеричкой назвал, лейтенант, а сам-то лучше?! Какие орудия? Какой обстрел? Это просто взбесившееся зверье!
Участковый не изменился в лице, но побледнел лицом.
– Для тебя, господин ветеринар, я – старший лейтенант – это, во-первых; а, во-вторых, не надо воспринимать все слова буквально. Понятие абстрактного мышления тебе ли не знать, ты же еще и доктор?
– Будет вам лаяться, - сморщился недовольно Матвей, - Объясни лучше свои слова.
Неожиданно поднялся со своего места Петро.
– Прав, участковый, они ушли, чтобы не попасть под удар. Все как на войне – продуманно и грамотно. Помните, сначала скотина и зверьё с ума по сходили, а потом на нас обрушилась вся эта свистопляска в виде жёлтого света. Скорее всего, нас опять ожидает это землетрясение и светопредставление. Я, верно, понял вашу мысль, товарищ старший лейтенант?
– В самую десятку, - подтвердил тот.
Голос Калинкина запаниковал:
– Опять эта смесь землетрясения с цунами?
– Ага…
Ветеринар теперь осознал правоту доводов участкового и вновь затрясся в истерической лихорадке.
– Чего сидим? Бежать надо!
– Мысль своевременная и правильная, - иронически заметил «старлей», - Но вот куда бежать?
– Подальше от этих развалин и покойников, - задыхаясь, прошептал Катасонов, - Лишь бы скорее!
– Эти твари только и ждут от нас необдуманных, импульсивных действий, - предупредил Гончаленков.
– Значит, останемся и подождем, пока землетрясение не погребет нас?! – взвизгнул ветеринар, - Отличная идея!
– Заткнись, психопат трусливый, - прохрипела на него Лошадникова, - И без твоего нытья голова раскалывается. Предлагаю перебраться в дом директора. Фундамент он сделал капитальный из гранита, дом из кирпичей и шифера, в случае чего, не загорится, погреб есть, гараж был с машиной…
Калинкин вновь заскрипел зубами – еще один конкурент в вопросах тактики и стратегии, на этот раз им стала алкоголичка Лошадникова. Не деревня, а пристанище эрудитов, чем ниже они находились в иерархии общества, чем больше пили и опускались, тем умнее себя проявляли. Младший сержант пришел к выводу, что водка и полубомжовый образ жизни способствуют интеллекту.
– Ну что же, - начал распоряжаться Гончаленков, - Калинкин – ведущий, остальные цепочкой за ним, я прикрываю.
Дед Матвей указал на супругов Коняевых и озадаченно спросил:
– А с этим чего делать?
– Тьфу ты блин, - чертыхнулся участковый, - Сержант и Петро, тащите Коняева, если что, кидайте его и открывайте огонь. Петро, патроны есть?
– Три штуки.
– Нормально. Ветеринар, Антонина Васильевна и дед Матвей тащат Коняеву. Я прикрываю.
– Я не потащу на своем горбу эту пьянь! – сжав губы, заявил Катасонов.
Гончаленков схватил его за грудки и пару раз тряханул, что было силы.
– Ты, если мне не изменяет память, местный фельдшер? Поэтому не ори и неси пациента в безопасное место.
– Не понесу! – заорал ветеринар, - Кто ты такой, чтобы мне приказывать?
– Не ори, я сказал, - повторил «старлей», - Я – представитель власти. Не желаешь подчиняться – вали отсюда.
Гончаленков отпустил его, и Катасонов плюхнулся на землю.
– Не имеете права, - заскулил он, - Не имеете…
– Ты тоже не имеешь: статью за неоказание помощи нуждающимся никто не отменял.
– Шеф, уходим! – крикнул Калинкин, - Вокруг сгущается туман! Сейчас начнется!
Это был сигнал к действию: сержант и Петро подхватили пьяное тело Коняева, тот начал бормотать и размахивать руками, и озлобленный Калинкин с большим удовольствием навешал ему тумаков. Дед Матвей и хнычущий ветеринар волокли Коняеву, завклубом указывала дорогу.
Среди дыма и развалин отыскать бывший дом директора оказалось не так-то легко. Последним спиной пятился Гончаленков. Между бревнами что-то колыхнулось, и участковый выстрелил на движение. Тревога оказалась ложной – это ветер шевелил полиэтиленовый пакет.
Вся группа ввалилась в развалины почти разом. В этот момент со всех сторон к останкам дома Ореховой устремились подземные колебания. Земля вздыбилась, будто огромные шары катились под ее поверхностью.
Соединившись в одной точке, силы выплеснулись наружу, как огромный гейзер, подняв к небесам бревна, доски, крышу, содержимое погреба и обломки печи. Когда все стихло, на месте всплеска энергии осталась огромная воронка, которая спустя несколько секунд начала самозасыпаться.
В 6 км от Ворошиловки, 8:08.
Рвота у Лостопадова почти утихла, но лишила его сознания и сил, он впал в полудремотное состояние, начиналась лихорадка. Гусев тоже ощутил тяжесть в голове и его дважды стошнило. Он и сам находился в полуобморочном состоянии, но не по причине плохого самочувствия, а из-за парализовавшего его страха.
