После обсуждения сложившейся ситуации Грибов и Кирилл определились с дальнейшей тактикой. Вопреки категоричному несогласию Гусева, они решили ехать в Ворошиловку, чтобы оттуда по связи вызывать транспортную авиацию.
– Какая авиация?! – сопротивлялся Гусев, - Это же дикая глушь, два года будем ждать. Лостопадов умрет!
– Солдат, - приказным тоном заговорил прапорщик, - Не давай волю своим эмоциям. Форсировать реку в тридцать пять метров шириной, в которой находятся ядовитые отходы на нашей машине невозможно. К тому же нам троим не разобрать затор на дороге, чтобы добраться до реки.
– А если они добрались и до деревни? – испуганно спросил Гусев, - Все мы находились в разных местах и с нами произошли почти одинаковые события. Где уверенность, что в Ворошиловке не случилось подобного?
– Уверенности нет никакой, - согласился Грибов, - Но это наш единственный шанс и чтобы выжить, нужно рискнуть.
– Но там уже радиация! – воскликнул Гусев, - Эколог сам говорил об этом. Я уже нахватался этой дряни и не хочу более!
Кирилл чуть смутился:
– Ветер изменился и теперь гонит туман в сторону реки и Мертвого озера.
Между Малой Гнилкой и Мертвым озером, 8:27.
Маянов окончательно выбился из сил, заблудился, потерял всякую ориентацию, а также ощущение времени и реальности происходящего. Он перепачкался в глине и земле, глаза бешено блуждали, белки разительно контрастировали с почерневшим лицом, взгляд его выражал крайнюю степень отчаянного безумия.
Силы были на исходе, но Ковбой этого не ощущал, панический ужас черпал из его организма всё новые и новые резервы. Хриплое дыхание беглеца частенько переходило в утробное рычание крупного зверя. Неоднократно возникало в воспаленном мозгу рецидивиста желание опуститься на четвереньки и бежать, бежать, бежать…
Он уже дважды встречался со зверями, те каждый раз передвигались парами. Первая такая пара не обратила на него никакого внимания, хищники лишь справили нужду и разбросали нечистоты задними лапами в его сторону. Два других монстра издеваясь, загнали Ковбоя на березу и презрительно удалились.
Рыча и бормоча что-то себе под нос, Маянов слез с дерева и решил двигаться в ту сторону, где по его предположению находился мост. Преодолев пару сотен метров бегом, он всё опустился на четвереньки и вдруг понял, что подобным образом передвигаться гораздо быстрее и удобнее. Ковбой хотел крикнуть громко, что еще поборется за свою жизнь, но вместо слов из глотки его вылетел грубый вой.
Ворошиловка, 8:51.
Хищники вновь начали сжимать кольцо вокруг дважды сотрясенной и поверженной деревни. На этот раз они действовали осторожно, без спешки, не форсируя событий. В то время как одни обнюхивали и осматривали руины, другие взбирались на возвышенности и настороженно обозревали окрестности.
Позади этих «поисковых групп», в тылу, находились, десятка два зверей – «резерв» на случай непредвиденного нападения. Они будто не вникали в происходящее, лениво лежали вдали, прохаживались, позевывали, но было видно, что звери находятся настороже и готовы броситься разом в опасное место.
– По всем правилам науки военной колечко вокруг нас стягивают, - сокрушился дед, - Будто в академиях военных учились.
– При чем явно не в наших – больно умные, - добавил участковый.
Истерия ветеринара прогрессировала вместе со страхом и паникой.
– Вы точно чокнулись! Целый день наделяете это взбесившееся зверье какими-то сверхъестественными качествами.
– А разве сегодняшние ночь и утро – это вариант нормы? – философски изрекла Лошадникова, - Кто как ни сам дьявол поработал тут на славу. А эти зверюги не похожи они, разве, на псов ада?
Катасонов пригвоздил ее своим бешеным взором и почти прошипел:
– О нечистой силе заговорила? А не ты ли еще лет пятнадцать тому назад научный коммунизм и марксистко-ленинский материализм пропихивала подрастающему поколению? Не ты ли со своей партией отрицала всякую религию?
Завклубом хотела вцепиться говорившему в волосы, но тот выказал отменную реакцию и отскочил.
– Не тронь партию, живодер, - рявкнула Лошадникова, - Не твоего ума понятия о мировой идее коммунизма! Это тебе не серную пробку спицей от мопеда из уха выковыривать…
– Че ты в медицине понимаешь, Маркс в юбке? Тебе и твоим соратникам эту спицу кое-куда поглубже засунуть надо было! – не остался в долгу Егор Еремеевич.
– Точно засунуть туда, где нет восхода солнца и живут глисты да палочки кишечные, - сострил Калинкин и заржал.
– Смейся, мент с ушами, - отозвалась завклубом, - Пока партия была у власти, подобной чертовщины не случалось!
Такой обиды Калинкину не доводилось знавать от кого-либо, тем более от какой-то пьяницы – бывшей коммунистки.
– Если бы ты была мужиком, я бы тебе показал «мента с ушами», - пригрозил он и обложил Лошадникову грубым матом.
Та не осталась в долгу и тоже обматерила сержанта милиции последними словами и ругательствами. Дед Матвей заткнул уши, а Петро захохотал. Досталось и ему от рассвирепевшей фурии.
