– Вообще влюбляться не буду! – Сообщила вслух, оборачиваясь к Эсси и тут же закричала. – Что ты делаешь?! Что?!
Волшан замерла: мордочка в земле, которую старательно все это время вычерпывала из горшка. Сам горшок на боку, цветок на полу. Как она ухитрилась это сделать, а я не заметила?!
Примерно с похожим выражением лица в дверях замерла и Алисия. Ее сай Лили на всякий случай заклекотала.
– Ты же сейчас своему клочку меха угрожала? – Уточнила соседка по комнате.
– Ну не твоему же обрывку перьев, – огрызнулась автоматически. – Эсси, да как же так! Да чтоб вас!
У меня слов не находилось. Но зато мысли о дедушке и Адриане, будь он неладен, чуть поутихли. Пока я убирала беспорядок, пока переругивалась с Алисией, которая хоть и ворчала, но землю с пола подмела. И даже протянула мне упавшие растения. Пусть и с таким видом, точно в них написала кошка. Потом пришлось опять садиться за уроки. Потому как преподаватель по хольдо сказал с первого занятия, что лишь возвращение Зарекка может служить убедительной причиной не сделать домашнюю работу. Так что заклинания пришлось зубрить.
Еще поймала себя на том, что постоянно кошусь в сторону дневника. Ожидая вестей от Лео. Да уж, лето, наполненное работой и невеселыми мыслями, теперь казалось легким и простым. А еще очень далеким. Я кое-как доделала задание и захлопнула тетрадь. Голова гудела. Эсси, лежа на столе, приподняла голову и вопросительно что-то проурчала. Огромные глаза зана в глубине точно переливались крохотными искрами. Я аж загляделась. Вдруг вся нервная дрожь, не проходившая с момента встречи с дедушкой, стала слабее. Я замерла, вглядываясь в глаза Эсси. И с каждой минутой становилось все легче, даже в голове прояснилось. Точно зан забирала у меня тревоги и волнения.
– Я сейчас икать начну от умиления.
Язвительный голос разрушил флер, что окутал меня и Эсси. Зан фыркнула и принялась вылизывать хвост, тогда как я уставилась на соседку. Та сидела на кровати, скрестив ноги. Учебник лежал вверх обложкой, а его хозяйка была занята тем, что старательно выводила руны на клочке бумажки. Ее волосы едва дыбом не стояли, так она старалась.
– Кажется, у меня получилось. Ну то, о чем лорд Эверей говорил... Почувствовать своего волшана.
Несмотря на отчаянные попытки скрыть любопытство, Алисия не удержалась от вопроса.
– И как?
– Странно, – призналась я. – Непонятно. И... хорошо. Эсси точно убрала мои переживания. То есть, они не исчезли… но я на них теперь смотрю спокойнее. И в голове прояснилось. И. ощущение, что я ощутила, как оно... быть заном.
– Вылизывать шерстку не тянет?
– Заткнись. Они внутри... в гармонии. Это сложно описать. Эсси такая… такая… – Я попыталась даже руками показать, так как слов не хватало. Подобное неописуемо. Это надо прочувствовать.
Кажется, Алисию удалось впечатлить. Она бросила быстрый взгляд на своего волшана, спросила:
– И что ты для этого сделала?
– Я просто нервничала и смотрела на Эсси.
– Будь это так просто...
– Как могу, так и говорю! – Повысила голос. – Оно само! Серьезно! Попробуй психовать сразу на несколько тем и смотреть волшану в глаза.
Алисия на меня недоверчиво покосилась, а потом хмыкнула и подозвала к себе свою Лили.
– Психовать, говоришь? С этим нет проблем.
Погладив по голове свою сай, взбудораженную встречей с Эсси, и привлекая ее внимание к себе, она уставилась ей в глаза. Я даже дыхание затаила, не желая ей мешать. Но тут Эсси завозилась с моей сумкой, чем-то шурша, и мне на колени приземлился мой ежедневник. Судя по светящемуся камню на нем, пришло сообщение от Лео.
– Килей, ты меня бесишь. Не мешай! – Раздраженно заявила Алисия, отвлекаясь от эксперимента.
– Хорошо, я в душ, – не стала препираться с ней. Подхватив в одну руку волшана, а во вторую ежедневник, воспользовалась поводом и ускользнула из комнаты. Не знаю, с какими вестями Лео, и сообщение от него хотелось прочитать в одиночестве.
Я так разволновалась, что еще несколько минут стояла прислонившись к двери и крепко прижимая к себе ежедневник, чтобы унять сердцебиение. Открывать его было страшно.
Придала решимости Эсси, возмущенно запищав у меня под рукой. Оказывается, на эмоциях, я и ее сдавила.
– Прости! – Покаянно извинилась перед ней и отпустила. Она тут же прыгнула на пол, встряхиваясь и пуша примятую шерсть. Посмотрела на меня укоризненно, но прочитав на лице раскаяние, села и тут же вскочила кружа, пытаясь поймать свой хвост. Бесполезное занятие, как и мои попытки оттянуть неизбежное.
Собравшись с духом, заглянула внутрь.
О мамочки-волшаночки! Многочисленные сообщения от жениха ярко показывали, как менялось его настроение.
Дальше в словах его уже сквозила обида и непонимание:
