Это так элегантно Адриан напомнил мне о том, что в детстве я боялась чудовищ. Одно время даже боялась спать без света. Родители же, напротив, запрещали оставлять лампу. В конце концов, Адриан сказал, что знает способ прогнать всех чудовищ в радиусе на много километров. Он притащил мне камень, на котором была нарисована морда. Сказал, что это великий охотник на чудовищ, которого надо держать у кровати. Что у него такой же. В общем, с тех пор страхи о чудовищах меня больше не беспокоили. А охотник до сих лежал в моей комнате в родительском доме. Эх!
Я подошла к двери, за которой находилось логово Харвальда. Но не успела спуститься по ступенькам и до половины, как сзади хлопнули створки. Обернувшись, в тусклом свете из окошка над дверью увидела женскую фигуру. В ней я узнала Лавину, по ее роскошным рыжим волосам.
Только теперь огненная магичка не выглядела красивой. Ее лицо кривилось от злости, как и пальцы. Ее волшан возбужденно топорщил перья и тихо, но яростно клекотал.
– Ты! – прошипела Лавина, нависая надо мной. Ее вечерняя прическа растрепалась, локоны уныло обвисли сосульками. Глаза покраснели, словно она плакала. Может, умывалась, раз волосы влажные? – Ты! Он сбежал с вечеринки! Из-за тебя! Гадина!
– Я его об этом не просила. Ты уже сама могла убедиться, что Адриана трудно заставить делать то, что он не хочет. Не моя вина, что он ушел.
– Намекаешь, что с тобой ему лучше, чем со мной? – Разъяренно прошипела она, услышав лишь то, что хотела.
– Я всего лишь хотела сказать, что если тебе не нравятся поступки Адриана, говори об этом ему, а не мне.
– С ним я и сама поговорю без твоей указки! А тебя я уже не раз предупреждала – не лезть к нам. Что же ты все трешься рядом? Не понимаешь по-хорошему? Тогда будет по-плохому! Больше никаких тренировок фехтованием у вас не будет!
– А это уже не тебе решать! – Огрызнулась я.
Глаза Лавинии блеснули безумным блеском, а рот скривился в неприятной улыбочке. Она опустила взгляд на шпагу в моей руке. С ее губ слетело заклинание, и на моих глазах она раскалилась до красного цвета. От шока я даже боль сразу не почувствовала, ведь рукоять эфеса был тоже из металла.
В нос ударил тошнотворный запах горящей плоти и ткани платья.
– А-а-а-а! – Пронзительно закричала я, отшвырнув от себя оружие, но было поздно. Ладонь сотнями раскаленных иголок пронзила обжигающая боль.
– Лиз! – Закричал Адриан, врываясь с улицы к нам.
– Это все она! Она хотела напасть на меня! – Истерично закричала Лавина, преграждая ему дорогу, но он отшвырнул ее в сторону. Я больше ничего не видела от слез, привалившись к стене и баюкая пострадавшую руку.
– Как ты, малышка? – Опустился он рядом со мной.
В бешенстве Лавина собиралась его столкнуть вниз по ступенькам, но ее скрутил подоспевший Ричард, оттаскивая вверх по лестнице.
– Угомонись, и так наделала делов!
– Пусти меня! Пусти! – Билась в его руках она.
– Тебе надо к лекарю! – С волнением произнес Адриан, подхватывая меня на руки и тоже вынося наверх.
– Куда ее? – Спросил Ричард, одной рукой удерживая брыкающуюся девушку и второй отмахиваясь от ее волшана.
– К ректору тащи, пока под крыло папочки не сбежала. Нападение с применением магии, – со злостью ответил Адриан.
– Предатель! – Заверещала Лавина.
– А я не знал, что ты подлая тварь, нападающая на беззащитных, – не обернувшись, бросил через плечо Адриан, бегом унося меня в целительский корпус.
– М-м-м...
Проснулась от пульсирующей боли в руке. В памяти всплыли события вчерашнего дня. Нападение Лавины, ожог, целительский корпус. Там мне обработали рану и напоили, погружая в сон, потому что я с ума сходила от боли.
Открыв глаза, первым делом посмотрела на больную руку, но ладонь была вся перебинтована. С моим пробуждением казалось и боль с удвоенной силой вгрызлась в руку. Я застонала, комкая здоровой ладонью одеяло. Мимоходом отметила, что платье с меня сняли, но было так плохо, что беспокойство о том, кто меня переодевал, отошло на второй план.
Рука горела, словно ее до сих пор поджаривали на огне, в горле пересохло, а на тумбочке рядом с кроватью даже воды не было. В маленькой комнате, где я находилась и мебели больше никакой не было, если не считать двух стульев у стены и ширмы.
– Эй! Есть кто-нибудь! – Крикнула я. Одежда моя исчезла, и я даже выйти из комнаты не могла.
– Проснулась? – Ко мне заглянула дежурная медсестра. – Сейчас принесу обезболивающий отвар. Извини, спать тебе больше пока нельзя. С тобой хотел поговорить ректор. И друзья забегали уже несколько раз узнать, как ты. В обед сразу два красавчика приходили. После занятий обещали еще прийти.
– В обед? А сейчас сколько времени?
– Четвертый час. Тебе поесть нужно, но сначала отвар. Предупреждаю сразу – он противный, но потом куриный бульон.
– Как моя рука?
– Не переживай, заживет. Считай, что у тебя незапланированные каникулы образовались, – улыбнулась мне медсестра и поспешно ушла. Вот только мне совсем не понравилась мелькнувшая жалость в ее глазах.
