– Вот! – Я показала сообщение Эсси. – Вот, смотри. Мы знакомы с ним всего ничего, но дедушка пока что проявил больше тепла, чем родители и Лео вместе взятые. Как это называется? За... за что они так со мной?!
Даже то, что Лео ничего не знает об инциденте, а мама приезжала и хотела встретиться со мной, не умалили жалости к себе. Видимо не все у нас так хорошо с Лео, если я не могу быть с ним откровенной, а мама приехала без папы и еще неизвестно, сообщила ли ему о визите ко мне. Отец так зол на меня, что мог и запретить любые контакты между нами. Он вычеркнул меня из своей жизни.
Тут я, наконец, разревелась. Но негромко, чтобы никого не привлечь своими слезами. Не хочу! Не хочу, чтобы меня такой видели! Обняла Эсси, зарылась лицом в ее шерстку. И тихо плакала еще несколько минут. Эсси притихла, только иногда лизала мне руку.
Все, хватит. Я вытерла слезы. Впереди точно не будет простых дней. Я уже представляю эти шепотки в спину. Лавина была популярной в Аркано. Боюсь представить какие слухи сейчас бродят по школе. Обо мне точно не отзываются хорошо.
Я извелась, дожидаясь возвращения медсестры или врача. Эсси ощущала мое состояние и старалась успокоить. В итоге залезла на подушку и хвост свесила так, что пришлось отодвигать его от моего лица.
– Эсси, да убери ты его! – Я отвела хвост и чихнула на всю палату.
– Так, так, так, юная леди, хотите сказать, что еще и простыть ухитрились?
В палату ворвался... ураган. Да, именно такое у меня сложилось первое впечатление. Женщина оказалась невысокой, худенькой, с короткими светлыми волосами, которые торчали непослушными пружинками. Чуть раскосые глаза зеленовато-янтарного цвета так и сверкали. Меня осмотрели, послушали, поводили руками над головой, запихнули пару микстур и прочитали парочку рун, после которых боль в руке стала гораздо тише.
– Так, простуды нет, – доктор, которую, как я поняла, зовут Аманда, уперлась рукой в бок. – Это радует, нам тут только вирусов не хватает. Помнится, как-то был всплеск ежиной лихорадки, бр-р-р-р-р! Ладно, не об это речь. Дорогая моя, с рукой все сложнее. Нам предстоит много работы. Я постараюсь, если что, вызову пластика из города. Но ожоги… неприятные.
– Если останутся шрамы, то не страшно, – пробормотала я.
– Элизабет, шрамы могут украшать мужчин, но не юную девушку, у которой вся жизнь впереди. Но главная проблема возможное частичное потеря чувствительности ладони. О, нет, не смей плакать! Не смей! Это всего лишь вероятность!
Слезы у меня полились сами собой. Я старалась не всхлипывать, сжимала зубы, тогда как в груди все похолодело. Для мага руки это все! Потеря чувствительности это значит неправильно построенные заклинания, это ошибки в рунах это… это судьба домохозяйки! То, чего от меня ждет семья и Леонар!
Очень захотелось обнять саму себя за плечи, сжаться в комок и просто спрятаться от всех и всего.
– Доктор Аманда! – Тихо окликнула ее, когда она закончила.
– Что, дорогая?
– Я должна находиться здесь все время? Ну во время лечения. Или могу навестить... родных?
– Хм-м-м... – Аманда постучала пальцем по подбородку. – Хм, хм, хм… Думаю, ты можешь это сделать. Но! Завтра с утра ты должна приехать на перевязку. Твои родные могут прислать экипаж?
– Да!
– Не прыгай. Я обезболила руку, но это на время, пусть и действие подольше лекарств. Кто-то должен проводить тебя до экипажа. Родные тебя встретят?
– Конечно!
Проводить себя я попросила Алисию. Она, конечно, вредная и ворчать любит, но зато не задает лишних вопросов. Что мне сейчас и надо. К тому же я пока не хотела видеть Адриана с глазу на глаз, а у Ричарда по расписанию дополнительные занятия по древним рунам.
– Ты же вроде с родителями поругалась, – ворчала Алисия, помогая мне добраться до экипажа.
– У меня есть тети и дяди, – ответила расплывчато, стараясь не смотреть по сторонам.
Они и правда у меня есть. Просто живут в других городах.
На нас смотрели. В основном – старшие классы. Я спиной ощущала их взгляды: любопытные, злые, одобрительные. Но сама смотрела прямо перед собой. Буду игнорировать, буду игнорировать. Над собой смеяться не позволю. Я просто защищалась. А Лавина истеричка.
Ладно, она красивая популярная истеричка.
Всю дорогу я баюкала руку, следя за тем, чтобы возбужденная поездкой и скачущая по экипажу Эсси не задела ее. После лекарств тянуло в сон, и голова была словно чугунная. Но пока доехала, успела уже сто раз пожалеть, что встала с постели. Меня растрясло и каждая выбоина в дороге отзывалась острой болью в руке.
