– Да ты совсем зеленая, моя девочка! Укачало? Давай в дом! – Встретила меня на пороге молочная сестра дедушки Медалин, как только мы подъехали.
Она появилась, только экипаж остановился, словно все это время ждала меня у окна. Расплатившись с возницей, заботливо поддержала, помогая выйти и сопровождая в дом. Там уже она передала меня в руки дедушке и поспешила на кухню, сказав, что принесет нам чай.
– Как ты, дорогая?
– Все хорошо, – соврала я. Тронутая заботой в его голосе, не хотела расстраивать.
Дедушка провел меня в гостиную, усадил на диван и подложил под больную руку подушки, чтобы мне было удобнее.
– Осторожнее, егоза! – Прикрикнул на Эсси, крутившуюся у нас в ногах и прыгнувшую мне на колени, как только я села.
Моя девочка нервничала, подергивая хвостом и принюхиваясь. Она топталась на коленях, но стоило в дверях появиться Джессу, зану дедушки, как прыгнула мне на плечо, а потом и вовсе попыталась забраться на голову.
– Эсси, ты что творишь?! – Возмущенно воскликнула я, хватая ее и стаскивая с себя.
Машинально действовала двумя руками и больную от резкого движения словно молнией прострелило, больно до слез, да еще Эсси коготками зацепилась за волосы, путаясь и тяня их.
– Давай помогу.
Дедушка перехватил ее у меня за шкирку и осторожно выпутал из ее лап пряди волос.
– Впервые вижу, чтобы она так реагировала, – дрожащим голосом призналась я, едва сдерживаясь от слез. Мне и так нехорошо, да еще она своим поведением добавила.
– Ты ее разбаловала, надо воспитывать. Они маленькие шебутные, поэтому должны чувствовать твердую руку. А она тебе уже в прямом смысле этого слова на голову садится. Так не должно быть!
Дедушка так и держал ее на весу, а Эсси в его руке болталась беспомощно колбаской, дергая лапами.
– Сейчас возьму и отдам тебя на перевоспитание Джессу, – пригрозил он ее, поднося к морде подошедшего волшана. А тот еще и пасть раскрыл.
– Дедушка, не надо! – Испугалась я не меньше Эсси, подаваясь всем корпусом к ним.
Эсси так извивалась, что заехала Джессу по носу лапой и тот громко чихнул. А потом и вовсе лег у ног хозяина, всем видом давая понять, что такие букашки его в гастрономическом плане не интересуют.
– Сейчас ты успокоишься и будешь сидеть как мышка, не высовывая носа, – развернув Эсси к себе, строго сказал дедушка ей, а потом опустил ее ко мне на колени и приоткрыл сумку на моем поясе, куда она поспешно нырнула.
Я бедром почувствовала, как она испуганно дрожит всем телом.
– Зачем ты так с ней?
– У тебя больная рука, а она скачет. Это недопустимо!
– Она волнуется, – в защитном жесте я опустила здоровую руку на сумку, придерживая завозившуюся внутри Эсси.
– Она чувствует твою боль, поэтому нервничает. Но должна тебя поддерживать, а не создавать проблем и мешать. Твердая рука, Элизабет, запомни это!
Эсси выглянула из сумки и оскалилась, давая понять, как относится к этим словам. Но хоть выбраться не пыталась и больше не скакала по мне. Ох, мне ее и жалко было, но и в словах дедушки резон был.
Напряженную атмосферу разбавила появившаяся с подносом Медалин. Помимо чая она и пирог нарезанный принесла, и вазочку с вареньем. В комнате приятно запахло сдобой и у меня заурчало в животе. От нервов проснулся аппетит.
Женщина захлопотала вокруг меня, а я пригладила растрепавшиеся волосы и заправила за ухо выбившиеся пряди, пряча смущение. Она так душевно относилась ко мне, словно я ее любимая внучка.
– Элизабет, тебя на сколько отпустили? – Спросила она у меня. – Ты останешься на ужин? Хочу знать, что тебе приготовить.
– От занятий меня пока освободили. Нужно только завтра с утра на перевязку.
Я вопросительно посмотрела на дедушку, не зная, как долго могу здесь задержаться.
– Спасибо, Медалин! Подготовь комнату для Элизабет, она останется на ужин и на ночь... Ты не против, дорогая? – Спросил он у меня.
– Нет. – Сглотнула ком в горле, почувствовав себя в кругу семьи, и еще раз подтвердила: – Конечно же, нет!
Медалин расплылась в довольной улыбке и поспешила уйти, а дедушка разлил нам по чашкам чай. Откинувшись на спинку кресла, внимательно посмотрел на меня.
– Рассказывай! Как ты? Разбирательства уже были? Тебе нужна защита?
Ох! От последнего вопроса все сжалось от благодарности в груди.
– Нет, меня ни в чем не обвиняют.
– А что с девочкой, ранившей тебя?
– Ее переведут на домашнее обучение.
– Хорошо, – расслабился дедушка. – А то я хотел вмешаться, чтобы тебя оградили от ее общества.
– Как бы ты это сделал? Тебе же нельзя афишировать, что ты здесь.
– У меня много друзей, Элизабет. И в Аркано они есть, поверь. Но я рад, что все само разрешилось. Тогда давай мы выпьем чай и посмотрим твою руку. Надеюсь, я смогу помочь. Знаешь, у меня еще с войны осталось одно особое средство, которое незаменимо при тяжелых ранениях.
– Что за средство?
Я краем уха слышала о том, что у тех, кто воевал, порой оказывались весьма необычные целебные штуки. Вроде как созданные по специальному заказу.
– Мазь, но! – Тут дедушка поднял вверх палец. – Приготовленная по особой технологии, с вплетением рун в саму ее основу.
– Так не бывает! – Ахнула я.
