– Да, конечно, и не такое скажут. Грэхэмы забрали себе все права, когда, кхм, та война была окончена. Историю пишут победители. В любом случае, я рад, что ты знаешь внучку такой милой женщины. Да, кстати! Хочешь посмотреть портреты? Их не так много уцелело, но там есть интересные.
Он сходил к себе в комнату и вернулся со свертком.
– Вот, это твой отец, когда ему было пять лет, – достал он первую миниатюру.
В милом мальчике с кудряшками на голове я едва ли узнала отца.
– А эту мы сделали, когда он закончил академию, – протянул вторую.
С нее на меня смотрел красивый, стройный парень с беззаботным взглядом. Сейчас папа шире в два раза, да и волос на голове куда меньше, а еще хмурая складка между бровей, от чего взгляд стал тяжелым.
– А это твоя бабушка. – С любовью погладил миниатюру красивой, рыжеволосой девушки.
– Красавица!
– В жизни еще краше была.
– Она маг огня? – Предположила я по рыжим волосам.
– Да.
Потом он вытащил медальон на цепочке и открыл его.
– А это мой отец с мамой, твои прадедушка и прабабушка.
С любопытством рассматривала миниатюру импозантного мужчины с пышными усами и темноволосой женщины с аристократическими чертами лица.
– Я их никогда не видела.
На фамильном древе их имена есть, а вот ни одного изображения не сохранилось. Было так удивительно воочию увидеть своих предков.
– Не удивлен. Это единственное, что у меня осталось от них, остальные портреты сгорели в пожаре во время войны.
В руках дедушки появился кулон на цепочке с красным кристаллом, заключенным в ажурное кружево из золота. На гранях алыми всполохами заиграл свет, привлекая мое внимание. Словно живое пламя билось внутри.
– Он принадлежал твоей бабушке. Возьми. Теперь он по праву твой. Мне будет приятно, если ты будешь его носить.
– Конечно! Спасибо!
Я приняла подарок и хотела открыть цепочку, но вспомнила о больной руке.
– Давай помогу, – дедушка забрал ее у меня и зашел за спину, помогая надеть.
Эсси завозилась и вылезла из сумочки, следя глазами за кулоном. Еле успела прикрыть его рукой, когда она прыгнула за ним. Мало того, она еще носом толкалась мне между пальцами, стараясь добраться до него, порыкивая. Пришлось даже отодвигать ее больной рукой.
Дедушка ухватил ее за шкирку, отдирая от меня.
– Вот паршивка! Так она не даст твоей руке зажить. Я отнесу ее в твою комнату, пусть там посидит и подумает о своем поведении.
– Не надо!
– Это не обсуждается, – отрезал дедушка. – И я тебе платок принесу руку подвязать, чтобы ты не забывалась и лишний раз ею не шевелила. Для скорейшего заживления ей нужен покой.
От жалобного взгляда Эсси разрывалось сердце, но дедушка ее быстро унес, не слушая моих протестов. Даже обидеться на него не могла, понимая, что он заботится о моем здоровье.
В расстроенных чувствах отпила из чашки, но от волнения рука так дрожала, что немного пролила на платье. Да что ж такое! Полезла в сумку, где у меня был носовой платок, чтобы промокнуть пятна, и увидела мигающий сообщениям блокнот. Лео!
Вот как он узнал?! Я же не хотела ему ничего говорить.
Ответ пришел практически сразу, словно Лео все это время держал блокнот рядом с собой:
И вот что ему на это ответить?! С чего они вообще это взяли? Мне такого никто не говорил. Но одно то, что мама поехала требовать что-то от Лео уже указывало на то, что он не преувеличивает об ее состоянии.
В душе стало совестно за то, как поступила с ней. Похоже, она искренне волновалась и переживала, раз поехала к нему. Такого поступка папа точно бы не одобрил.
