И снова тишина. Напряжённая, давящая на нервы. Дядя Мартина оторвался от газеты и, подняв глаза, стал тревожно осматривать комнату. Эмма видела, как бегал его затуманенный взгляд, как сжималось тело, как опускались брови и предательских подрагивали губы — кажется, страх, смешанный с болью, холодными щупальцами опутывал его ослабевшее тело.
— Да, жив, — угрюмо откликнулся мужчина, потупив взор и начав нервно теребить чуть помятую газету.
Эмма хотела вздохнуть с облегчением, но вздох словно застыл в её горле, обратившись горьковатым комом. Что-то было не так — она чувствовала это, определенно чувствовала.
Кот тихонько подкрался к ногам хозяина, прыгнул ему на колени, прижался к нему своим тёплым, пушистым туловищем. Мужчина, немного расслабившись, почесал питомца за ухом, и тот довольно замурлыкал.
Эмма молчала, не зная, что ещё спросить, усиленно думая, как помягче уточнить подробности состояния друга. Но голова словно отказывалась соображать. Тревога густым туманом застелила разум, приказав Эмме молчать, долго, упорно, напряжённо молчать.
— Он пока жив, но находится в тяжёлом состоянии. Врачи борются за его жизнь. Он, может, и выживет, но навсегда будет парализован.
Молчание. Эмма ощутила, как начал нарастать внутри неё холод, как невидимые пальцы словно сжали её горло, скрутились комом.
А кот подождал ласково мурлыкать, наслаждаясь приятными поглаживаниями, медленно уносясь в мир грёз, решительно не понимая, отчего так тревожны люди.
Хозяин вновь сосредоточил внимание на газете, чуть шелестевшей в его дрожащих руках. Похоже, выбрал он её неслучайно: он уже явно читал её, узнал, что в ней освящено, и собирался пересмотреть это уже с новой точки зрения.
— Прошлогодняя газета, — небрежно бросил мужчина, поймав любопытствующий взгляд гостьи. — Хочу посмотреть, чем закончилась все это дело с Убийцей Звёзд в прошлом году.
Приятный шорох страниц нарушал тишину, кот мирно дремал, свернувшись пушистым безмятежным клубочком. И не так страшно было безмолвие, не так пугающе ступала ночь и не так таинственно выглядел лунный свет, серебристыми струйками лившийся сквозь полупрозрачные шторы.
С трудом пересилив тревогу, сковывавшую её изнутри, Эмма присоединилась к мужчине. Теперь ей жутко хотелось узнать, что постигло мир год назад, понять, что пропустила она, обитая в глуши, боясь выбраться в люди, предаваясь вечной тоске и апатии.
Как выяснилось, газета, которую выбрал дядя Мартина, не содержала в себе ничего полезного. Ему пришлось достать кипу бумаг и вместе с Эммой разгребать их, просматривая заголовки, пробегая взглядом по витиеватым текстам.
Но вот, после долгих и нудных поисков, они наткнулись на нужную информацию. Газета выглядела не слишком старой, но слегка потрёпанной, местами даже потускневшей и порванной.
На первой странице крупным шрифтом были напечатаны слова, заставившие Эмму сразу же напрячься. Она вспомнила, как рассказывал ей Мартин об этих жестоких монстрах, как вспоминал о жертвах, как выражал своё мнение о губительных целях. Эмма его не слушала, хоть и догадывалась, что он говорит правду. Ей было все равно. Но только не сейчас.
«А Убийца Звёзд и его последователи — и вправду гроза человечества?», — промелькнуло в голове девушки, когда та увидела грозный заголовок.
После заглавия говорилось о жертвах, о неких личностях, хранивших себя в строгой тайне, и о надвигающемся Апокалипсисе — все как и в этот раз, словно по удивительно проработанной схеме. Спустя почти год эти чудовища вернулись, и, наверное, вернулись более сильными, опытными, обученными. Бороться с ними не имело смысла. Или все-таки имело?..
— Этот Убийца Звёзд посягает на нашу семью. Он убил мою сестру, брата, а теперь и племянника почти погубил. Вот бы отомстить этой сволочи… — со вздохом произнёс мужчина, поднявшись с дивана, случайно согнав удивленного кота.
Печаль, тоска безысходность — все это теперь наполняло некогда светлый дом, словно поглощая тепло, словно окуная комнаты в ледяные воды. Эмма больше не могла там находиться. Пора было домой. Пора было идти к Томасу, страдающему, медленно сходящему с ума, но, скорее всего, ещё на тронутому Убийцей Звёзд…
Ясный зимний день разгорался золотистыми всплесками. В больничной палате было тепло, настолько тепло, насколько может быть в стремительно гибнущем мире.
Солнечные лучи сплетались, играли, закрадывались скользящими движениями в помещение, рисовали узоры на однообразных стенах.
Эмма сидела на кровати друга, печально глядя на то, в кого превратил его жестокий Убийца Звёзд, в теле кого предстояло ему прожить оставшуюся жизнь. Горечь словно переполняла девушку, стояла в горле неприятным комом, ощущалась даже на обветрившихся губах.
Зрелище было душераздирающим. Мартин лежал совершенно беспомощный, закутанный в несколько плотных одеял, запертый в собственном безнадёжно сломанном теле. Его лицо выглядело осунувшимся, некогда сияющие глаза впали в глазницы, пухлые губы потрескались — словно у тяжело больного человека, находящегося на пороге смерти.
