Но что-то здесь было не так — Эмма чувствовала это. Нечто страшное творилось в этих стенах, вызывало хаос, приносило разрушения. И ничто его не могло остановить. Ничто не способно было помешать кровавому безумию.
Но Колдвелл не боялась, ибо ужас тот звучал в её голове сладкой колыбельной, которую напевала пустота, затягивая все вокруг в безрассудный круговорот.
Кинув мимолетный взгляд на одну из стен, окружавших комнату, Эмма обнаружила картинку, вырезанную кем-то на холодном камне. Картинку абстрактную, немного нелепую, похожую на рисунок ребёнка. Но что-то в ней согревало, дарило надежду на чудо.
Девушка не могла понять, что именно её впечатлило, и долго смотрела на странный рисунок, пытаясь представить, зачем его вырезали на этой стене. Так и не представила. Хотела спросить у Мартина, но сразу передумала.
Глянув на противоположную стену, Эмма заметила слова, высеченные аккуратными буквами на незнакомом языке. Но она все поняла. Прочитала имена, фамилии и цифры, обозначавшие промежутки времени. Их было всего восемь, и особым цветом выделялись два имени, около одного из которых стояли две даты, а другого — лишь одна. Кевин Эверитт и Хизер Нортен — вот кто были те загадочные незнакомцы, что совершили нечто великое и оставили свой след в истории этих странных стен.
Имя Эммы Колдвелл тоже виднелось в этом идеально ровном столбце. Оно не выделялось, и около него был аккуратно вырезан промежуток времени, составлявший чуть больше двадцати лет.
Девушку передернуло. Она вспомнила, как её обвинили в убийствах, как хватали её цепкие пальцы фермера, как нещадно били головой о лёд руки Джоанны. Тогда ей было двадцать. Сейчас — неизвестно.
— Что обозначают эти имена? — не выдержав, обратилась она к Мартину, по-прежнему сопровождавшему её стеклянным взглядом.
— Это имена всех представителей человечества, коим довелось собственными глазами узреть стены Дворца Душ.
— А числа?..
— Это годы, на протяжении которых горели их Звезды.
— Значит, Звезда Хизер Нортен не угасла?
— Ее свет, как частица сущего, озаряет Дворец и ныне. Но даже мы, верховные владыки, способные творить бытие, не ведаем, когда постигнут её объятия пустоты.
— А почему имена Хизер Нортен и Кевина Эверитта выделены? И что это вообще за Дворец? Что я здесь делаю? — не унималась Эмма, ощущавшая себя не в в своей тарелке: она пыталась представить, что всего лишь беседует с Мартином, но её воображение это упорно отрицало. Она не могла сопоставить образ милого, доброго, немного наивного человека, восхищающегося маленькими котятами, с этим «микрофоном» неведомого божества. Откровенно не могла.
— Во Дворце Душ решаются судьбы объектов сущего. Человечеству, обитающему за гранями этой реальности, путь в стены сии закрыт, и проникнуть в них смертный может лишь после угасания своей Звезды, исключительно с нашего изволения. Так произошло и с тобой, Эмма Колдвелл, и со всеми, здесь указанными, кроме Хизер Нортен, очутившейся во Дворце по нелепой случайности, чудом избежавшей страшного изгнания, и Кевина Эверитта, коему суждено было обрести призвание Убийцы Звёзд.
— Убийцы Звёзд?! — изумилась Колдвелл, сразу же вспомнившая диалог с настоящим Мартином. — Так это он гасит Звезды и губит людей?
Теперь в её голове все начало проясняться. Она поняла, что Звезды — это человеческие жизни, что все, о чем говорилось в газетах, было частично правдой. Убийца Звезд действительно существовал, и жертвами его становились не совсем люди, а их Звёзды, хрупкие, беззащитные.
Наверное, он был опасен. Ужасно опасен. Но не для неё, чья Звездочка уже угасла, чью жизнь беспощадно забрала Джоанна Мэлли.
— Это свершалось в минувшем году людского измерения. Ныне же Убийца в заточении, а Звёзды, взбунтовавшиеся в результате его деяний, угасают сами, накликивая чудовищ или растворяясь в небытии. И ничто не способно помешать их беспорядочному самоуничтожению, Гневом Звёзд зовущемуся. В скором времени Звезды поглотит пучина хаоса, избежать коей смогут лишь защищённые.
— А как от него можно защититься?
— Звезда жертвы, спасённой от Гнева, навеки обретёт защиту, а благодетеля вскоре постигнет неминуемая гибель. Такие случаи редки, ибо от Гнева не скрыться и не спастись, но один ты узрела, Эмма Колдвелл. Мартин Сантер перенёс на себя Гнев, коему предавалась Звезда Джоанны Мэлли, и, как и у всех нарушителей правила неизбежности, мучительной была его кончина.
Эмма застыла на месте, не зная, что ответить. Она осознала, что Джоанна убила не только её, но и Мартина, отважно защитившего её от печальной участи. Мэлли была жива. И Гнев её не затронет. Она не бессмертна, чудовища все равно когда-нибудь доберутся до её Звезды, но от того ужаса, что клокочущей волной захлёстывает человечество, она защищена.
