Некоторое время девушка просто стояла на месте, пытаясь услышать, почувствовать то, существование чего ей столь упорно доказывала мать. Но сколько она ни старалась, ей ничего выяснить не удалось, ибо всё оставалось таким же, как и в момент её пробуждения, как и в момент их прибытия в этот гадкий дом, как и в моменты, когда её бабушка приводила в эти стены своих многочисленных любовников. И лишь Роуз Колдвелл, по-прежнему что-то чувствовавшая, неотрывно смотрела в одну точку, о месте нахождения которой Эмма не имела понятия и не собиралась узнавать.
Окончательно убедившись в правильности собственных догадок, Колдвелл-младшая отошла от шкафа, вернувшись к шепчущей бессвязные фразы матери. Несмотря на то, что девушка, практически потерявшая возможность чувствовать, не испытывала абсолютно никаких эмоций, состояние мамы всё же несколько её смущало. Может, она всё это просто придумывала? Или напрасно пыталась чем-то заинтересовать себя и дочь? Впрочем, не важно. Всё равно информация, которую она доносила до дочери, не имела смысла, а значит, и разбираться в ней не следовало.
— Неужели ты и вправду ничего не слышишь? — отрешённо прошептала мать, с опаской отдаляясь от зловещего шкафа, словно малое дитя, мучившееся от проделок собственного воображения после страшной сказки на ночь.
— Нет.
— Ладно, я пойду в свою комнату и попробую уснуть. Только следи, чтобы оно не набросилось на тебя…
Сделав нерешительный шаг, женщина осторожно двинулась в сторону выхода из комнаты, затем остановилась, мимолётно кинув взгляд на шкаф, и, убедившись, что неведомое существо не погналось за ней, покинула спальню, оставив дочь в одиночестве.
Эмма, уже не испытывавшая сонливости, ненадолго углубилась в раздумья. Она решительно не понимала причину странного поведения матери, не желала её выяснять, но в то же время опасалась, как бы Роуз совсем не угодила в цепкие лапы всепоглощающего безумия. Впрочем, было ли что-то экстраординарное в сумасшествии, так близко подкравшемся к несчастной женщине? В том-то и дело, что нет… Мир давно померк в глазах Эммы, полностью лишившись как красивых, так и безобразных вещей, а значит, удивляться чему-либо не имело смысла, ибо такова судьба.
Эмма, уже не ставшая возвращаться ко сну, вновь принялась за шитьё, а по наступлении утра, оставив всё, поспешно собралась и отправилась на работу.
День выдался таким же незапоминающимся, как и многие-многие предыдущие. Бессмысленные взгляды, фальшивые лица, пустые фразы, монотонные пейзажи, поглотившие деревню, словно мутная пелена, и несчастные животные, маявшиеся в тесных клетках, — все эти вполне привычные зрелища вновь предстали глазам одинокой девушки. А часы снова тикали слишком медленно, и время, которому они безропотно подчинялись, длилось до жути долго, слишком томительно. Но Эмме, занятой делом, было всё равно.
Покончив с работой, свинарка машинально направилась в сторону того, что с неких пор считалось её домом. Снег монотонно хрустел под её ногами, искрился на промёрзлой земле и, поднимаемый ветром, закручивался в странные узоры, однако девушку это не интересовало. Главное — добраться до жилища, чтобы вновь приняться за привычное занятие, не совсем вовремя прерванное наступлением утра.
Подходя к развилке, расположенной неподалёку от её улицы, Эмма заметила, что среди сугробов, казавшихся такими же серыми на фоне тусклых окрестностей, погруженных в цепкие объятия вечера, в неестественной позе лежала какая-то фигура. И по своему виду она напоминала искалеченное человеческое тело.
Странные мысли замелькали в голове девушки, перед её глазами возник какой-то смутный, давно забытый образ, разобрать который, как и понять причину его появления, она и сама не могла. Такой странный, неясный, возможно, связанный с её прошлым, но в то же время такой знакомый… Какое-то тягучее чувство медленно наполнило её грудь, отчего сердце забилось немного чаще, однако ненадолго. Спустя несколько секунд всё снова вернулось на свои места, словно ничего и не происходило. Словно явление, с которым она столкнулась, было вполне обыденным.
Мир жесток, и в нём может произойти всё, что угодно, начиная привычными и заканчивая поистине фантастическими вещами, однако ничего из того, что в нём вершилось, не имело смысла, а значит, и обращать внимание на подобные вещи, являющиеся обыкновенным капризом судьбы, было делом бесполезным и неблагодарным.
Вот Эмма, проигнорировавшая непонятную находку, уже была почти дома. Отворив деревянную, местами прогнившую калитку, девушка зашла на территорию, неспешно прошагала к домику с выкрашенными в голубой цвет стенами и серебристой жестяной крышей, накрытой снежной шапкой, а затем, открыв дверь, протиснулась внутрь своего жилища.
