Обычно, любая поездка в Чунцин служила поводом для передачи каких-либо необходимых запасных частей или аксессуаров либо для нашего российского партнера, либо для собственных дистрибьюторских нужд. Так и в этот раз, лифанцы во время переговоров попросили захватить пару коробок для российского завода-сборщика. В тот же вечер один из менеджеров Lifan позвонил из лобби нашего отеля и попросил забрать оговоренный груз. Каково же было мое изумление, когда я увидел специальную гостиничную тележку для перевозки багажа, битком забитую коробками. Я, естественно, категорически отказался забирать этот тянущий, как минимум, на тридцать килограммов груз, и после нервных переговоров со штаб-квартирой мы сторговались на одной сравнительно небольшой коробке с пластиковыми деталями.
Наученный горьким опытом, в одну из последующих поездок, после получения очередной просьбы о доставке «посылочки» в Черкесск, я сразу же поинтересовался ее весом. И, только получив ответ от переводчицы, что там не более трехсот граммов, согласился. Это было моей ошибкой: во-первых, русскоговорящие китайцы постоянно путаются в цифрах, что связано с иной системой исчисления, во-вторых, та же переводчица, как выяснилось позднее, саму посылку не видела и сообщила мне ее вес наобум. Дальше, вероятно, объяснять не стоит – триста граммов превратились в три килограмма болтов и гаек, которые еще доставили мне немало неприятных минут на стойках специального контроля в аэропортах Чунцина и Пекина.
Китайский характер
По мере общения с китайцами, я все больше убеждался, что моя первоначальная гипотеза об их «инопланетном происхождении» ошибочна. Мы, безусловно, дети одной планеты, но насколько же разные! Причем корни нашей «разности» не антропологические, хотя и это имеет место, а скорее социальные, лингвистические и культурные.
Взять, хотя бы, языковой барьер, который не хуже Великой Китайской Стены защищал и продолжает защищать китайцев от чужеземного влияния. Многие китайские бизнесмены хорошо владеют английским, однако, и с ними порой непросто найти общий язык. Даже сама общепринятая манера разговора иная. Так, китайцы, как правило, говорят очень громко. Иногда, слыша разговор двух прохожих, думаешь, что они отчаянно ругаются, однако это не так. В моей переговорной практике был, кстати, забавный случай, когда китайский менеджер на полном серьезе заявил, что на их заводе недавно поменяли одного мастера кузовного цеха на другого, гораздо более профессионального. Причем критерием профессиональности была названа способность громко кричать на подчиненных.
Для понимания особенностей поведения и привычек китайцев необходимо учитывать исторические традиции, которые на протяжении тысячелетий формировали китайское общество. Весь этот период, за исключением последних тридцати лет и нескольких более ранних временных отрезков, Китай, по собственной инициативе, находился в условиях практически полной изоляции от остального мира, и поэтому китайцы привыкли воспринимать иностранцев как людей, обитающих не там, живущих не так и заслуживающих, потому, как минимум, жалости. Отсюда и спектр оценок иностранцев, который присущ китайцам – от пренебрежительного laowai (что-то типа лопух-инородец) до «длинноносого дьявола».
Как верно подметил один из китаистов, китайцы – это люди с «завышенной коллективной самооценкой». Традиционная для европейцев самоирония попросту непонятна для жителей Поднебесной. То же и с юмором – невинные шутки могут быть восприняты, как оскорбление.
Избыточная самооценка китайцев, зачастую, носит не только коллективный, но и персональный характер, например, в части владения иностранными языками. За последние годы многие молодые люди из Китая прошли обучение за границей и привыкли считать, что они знают иностранный язык в совершенстве. Увы, подавляющее большинство себя явно переоценивают, и выручает только то, что их боссы во многих случаях вообще ни слова не понимают на международных переговорах. Это открывает широкие возможности для «псевдо переводчиков», которые в своей работе исходят из нежелания доводить до своего руководства некоторые требования или негативные замечания партнера, чтобы «не нарушить внутреннюю гармонию руководителя».
Начальники различных рангов, в свою очередь, постоянно подчеркивают свою значимость. Этим людям, чей статус в компании позволяет не говорить, а вещать, дозволено иметь целую команду подчиненных. Очень интересно, порой, наблюдать со стороны, как резко меняется поведение менеджера при переходе с позиции «подчиненного» на позицию «начальника». Моментально появляется плавность в движениях, фразы удлиняются, в случае необходимости что-то подписать ладонь расслабленно разжимается в ожидании того, что помощник поспешит вложить в нее ручку.
