С российской стороны должны были присутствовать «Дженсер», «Ирито», «Автодина», «Евросиб», заводы «ЗИЛ», «АМУР», а также многочисленные журналисты автомобильных и деловых изданий. С китайской стороны состав участников также был весьма представителен – FAW, SAIC, BYD, Changan, Haima, JAC, функционеры из китайской ассоциации автомобильных производителей CAAM и государственные чиновники разного уровня. Надо отдать должное «Соло Консалтинг» – они не только сумели собрать в одном месте множество представителей бизнеса обеих стран, но и прекрасно организовали мероприятие.
Форум проходил в загородном отеле, разместившемся на территории в несколько гектаров. В памяти остались корпуса, связанные друг с другом монорельсовой дорогой. Отель располагался вблизи горячих термальных источников и, помимо конференц-туризма, специализировался на SPA-отдыхе. На его территории находились два больших термальных бассейна и VIP виллы, на балконах которых, были установлены индивидуальные купальни с минеральной водой. Отличительной особенностью территории отеля служили также декоративные газоны, густо засаженные стелющимся можжевельником. Китайцы вообще большие специалисты в ландшафтном дизайне, и оформление отеля это подтверждало.
Из присутствовавших на форуме китайцев, наибольшее представительство имела, пожалуй, делегация из северной провинции Хейлунцзян (Heilongjiang), граничащей с Россией. А наиболее ярким делегатом был, несомненно, пожилой, но бойкий китаец, представлявшийся «дядей Колей». Этот самый «дядя» бесцеремонно влезал в любые разговоры, а один раз я его застукал за перелистыванием моей папки участника. Обижаться было бесполезно, так как и «дядей Колей», и всеми другими китайскими участниками двигал неукротимый дух предпринимательства и жажды успеха, толкающий на любые поступки, помогающие оттереть конкурента и наладить, наконец-то, сулящие золотые горы взаимоотношения с «богатыми русскими». Любопытно, что аналогичные по функционалу «тети» отсутствовали в принципе.
Атмосфера напоминала описанные Джеком Лондоном времена «золотой лихорадки» на Аляске, и многочисленные «дяди» стремились в ней поучаствовать. Они методично собирали визитки и вручали российским участникам форума презентации своих компаний. Не знаю, удалось ли кому-нибудь преуспеть, но воля к победе была проявлена незаурядная.
Эта поездка запомнилась и посещением ресторана «Пекинская утка», коронным блюдом которого является означенная несчастная птица. Честно говоря, пребывание на родине «птичьего гриппа» не стимулировало аппетит по части потребления кур, уток и, особенно, «мелкой птичьей сволочи», как образно выразились классики жанра И. Ильф и Е. Петров. Тех же голубей нам неоднократно подавали в Чунцине, но прежде удавалось увиливать. «Птичий» раздел сычуаньской кухни содержит и такой раритет, как «черная курица». Поразительно то, что у этих домашних птиц действительно черные кожа и мясо. Возможно, прародина черных кур находится в Африке и, именно оттуда, птицы мигрировали в Европу и Азию. Если так, то никаких шансов пережить времена европейской инквизиции у этих «дьявольских отродий» не было. Тогда как, в более толерантном средневековом Китае любая потенциальная еда принималась с уважением и радушием. Вероятно, это обстоятельство и послужило причиной сохранения редкого вида.
Раз уж я отвлекся на «куриную» тему, не могу не отметить и то, что самый ценный, по понятиям китайцев, бульон получается из пожилой курицы. На эту тему у меня завязался очередной диспут с Линь, которая оспаривала мое мнение о том, что абстрактная (не кулинарная) ценность старой курицы определяется ее опытом длительного выживания в крайне неблагоприятной среде. И в самом деле, достичь преклонного возраста в стране сотен миллионов едоков удается не каждой курице. Правда, Линь отстаивала чисто кулинарную версию, утверждая, что из старой курицы готовится самый наваристый бульон и, возможно, была права.
Возвращаясь к «нашим баранам», то есть, конечно же, уткам, замечу, что уничтожение этих птиц поставлено в Китае на промышленную основу. Так, в ресторане, где мы ожидали своей очереди, велся учет каждой «жертве», начиная с каких-то незапамятных времен. Точно не помню, сколько уток сложило свою голову на потребу пекинцам и их гостям, но в холле ресторана можно было увидеть электронное табло с постоянно меняющимися цифрами. Мороз продирал по коже при мысли об этом «уткоциде». Хитроумные китайцы специально выдавали каждому гостю сертификат, подтверждающий его участие в поедании уток, что, вероятно, должно было снять часть вины с них самих.
