Кажется, Петрунин оказался прав– самолет явно отклонялся в сторону и удалялся.Шум его мотора становился глуше.Тогда я плеснул из бутылки бензина на паклю, чиркнул спичку, и пакля, мгновенно вспыхнув, загорелась круговым пламенем. Звуки мотора стали вновь нарастать и приближаться. Наш сигнал заметили. Самолет снизился и проплыл над головами.
Я отошел в сторону и снова начал сигналить фонариком.
Самолет трижды подмигнул нам зеленым огоньком.
– Все идет, как по нотам,– проговорил Петрунин и начал подливать в огонь масло.
Самолет развернулся и снова пошел на нас. Под его крылом на мгновение зажегся красный фонарик.
– Прыгнул,– сказал я.– Гаси костер.
Красный огонек подтверждал прыжок. Петрунин начал затаптывать костер. Я напряженно всматривался в звездное небо и наконец заметил в нем купол парашюта и болтающуюся на стропах человеческую фигуру.
Доктор не мог похвастаться точностью приземления. Его сносило к деревне, и я побежал.
Он опустился шагах в четырехстах от огня, упал животом на землю и остался лежать неподвижно.Я подходил, мигая фонариком, но он не поднимался. Я решил было,что Доктор ушибся или потерял сознание, но тут же услышал, как щелкнул затвор пистолета. Доктор готов был ко всяким случайностям.
– Кто?– повелительно крикнул он,когда я остановился от него в двух шагах.
– Хомяков,– ответил я.– Вы не ушиблись?
– Как будто нет.
– Ну вот и великолепно! А помните, как вы боялись прыгать?
– Было, было…– И Доктор упругим движением вскочил на ноги.
Я осветил его лучом фонарика. На нем была армейская шапка-ушанка с вдавлинкой вместо звезды, стеганый ватный костюм и солдатские кирзовые сапоги.
– Выключите фонарь,–сказал он мне и протянул руку.–Здравствуйте, Хомяков! Жребий брошен! Точь-в-точь, как в американском кинобоевике…
Я почувствовал,что рука Доктора по-прежнему была в тонкой перчатке.Доктор сунул пистолет в карман.
Я спросил:
– Кто вас провожал?
– Гауптман… А кто там вытанцовывал над огнем?
– Один из тех шести,–ответил я.– Он достал машину.Сам за шофера.Он сейчас подойдет.
Доктор угостил меня сигаретой,осветил зажженной спичкой мое лицо и спросил:
– Куда мы сейчас?
– В Москву. Куда же еще? Я ведь сообщил, что все подготовил.
– Понимаю, понимаю.– И он, пыхтя дымом, поглядел по сторонам.
Подошел майор Петрунин.
– Познакомьтесь,– предложил я.
Доктор протянул руку, не называя себя, и лишь промолвил:
– Очень приятно.
– Звонарев,– отрекомендовался Петрунин.
– А как с парашютом?– спросил Доктор.
Я сказал, что оставлять здесь парашют нельзя и что его придется захватить с собой,а по дороге где-нибудь припрятать. Доктор согласился. Петрунин скатал парашют, затиснул его в мешок из-под пакли и взвалил на плечо. Мы тронулись к деревне.
– Значит, прямо в Москву?– спросил Доктор.
– Сначала зайдем в деревню,– ответил я.
– А зачем?– поинтересовался Доктор.
– Машина наша стоит у отца Звонарева.
– А как там?
– Это что-то на вас не похоже, Доктор,– усмехнулся я.–Деревушка глухая, в девятнадцать дворов. Остались одни бабы да деды…
– Оно конечно,– бодро ответил Доктор, но тут же спросил:– А нас по дороге в Москву не прихлопнут на контрольных пунктах?
– Мы ночью не поедем, а днем не проверяют.
– А где же мы будем торчать до утра?
– У отца Звонарева.
– Удобно?
– Удобнее и быть не может,– вмешался в разговор Петрунин.– Старику моему уже за восемьдесят стукнуло, и он глух, как доска.
Немного помолчали, потом я спросил:
– Что нового на станции? Все живы?
– Там все по-старому, вот у вас тут дела неважные…
– Именно?
– А Саврасов? Завалился?
– Тут уж я ни при чем. Без меня это стряслось.
– Идиотина!– сказал Доктор.– Денег ему не хватало!.. А Брызгалова не отыскали?
– Нет.
– Ну этого-то я найду,– уверенно заявил Доктор.
«Едва ли»,– подумал я.
Подходя к деревне, Доктор осведомился:
– Радист Курков далеко?
– А что?
– Надо же отстучать Гюберту.
– Все сделаем. К обеду господин Похитун доложит гауптману телеграмму.
Когда вошли в деревню, Доктор заметил:
– Действительно,медвежий уголок. Тут можно целый десант высадить, и никто не почешется. Сказано, Русь-матушка…
У дома председателя колхоза я предупредительно пропустил Доктора вперед и сказал:
– Сюда… вот сюда…
Доктор толкнул дверь, вошел в освещенную комнату и тут же, без команды, поднял руки: на него в упор смотрели три пистолетных ствола.
К моменту прибытия Доктора люди полковника Решетова проделали большую работу. Помимо Саврасова и Брызгалова, были выловлены и разоблачены еще шесть вражеских агентов,переданных Гюбертом под мое начало. Многое сообщил Курков, явившийся с повинной и не пожелавший работать на врага.
Доктор не стал запираться.Умный,умудренный многолетним опытом,искушенный в делах разведки, он понял сразу, что попался крепко. Он избрал правильный путь,решил признаться во всех своих преступлениях и хотя бы частично искупить этим вину.И он признался. Он вывернул себя наизнанку. Прежде всего он собственноручно написал, по выражению Решетова, свой «послужной список», а потом принялся за Габиша, Гюберта и остальных.
