И в те минуты, когда стая, на собственной шкуре оценившая силу разгневанной воительницы, чертыхаясь и матерясь, пришла в движение, когда вожак, раскидав камни, с рёвом выбрался из под завалов вместе с остальными воинами, и, избегая вопросов потрясённых собратьев, будучи сам потрясённым, не мог определиться, что будет лучше, свернуть ушастой шею за учинённый разгром,или послать всех на хрен, да зацеловать её за то, что не позволила покалечить белобрысую, спасла их странную дружбу с Кемпбеллом, а его - от самоизгрызания, отыметь это сладкое, вкусное тело так, чтобы выветрился из памяти этот треклятый день, и уж потом разбираться, как дальше жить… В те самые минуты, когда сконфуженные, недоумевающие, озлобленные, не верящие, обвиняющие, рассвирепевшие и даже оробевшие, в чём не посмели бы признаться, но молчаливо требующие объяснения демоны, переведя дух, обступили свою госпожу, молчаливо требуя её объяснений, Лайнеф Мактавеш, урождённая эльфийская принцесса Лартэ-Зартрисс решилась на ход, который, пожалуй, был куда дальновиднее, но и рискованнее, чем все предпринятые шаги её коронованного родителя.
- Отведите госпожу Иллиам в её покои, пусть о ней позаботятся. Вы же слушайте, что скажу, воины Каледонии, - её голос звучал тихо, но столь уверенно, что гиганты, поглядывая то на воина-чародейку, то на своего воҗака, колебались.
Одежда Лайнеф полностью промокла. Проливной дождь бил в лицо, по макушке, плечам. Ледяная вода затекала за шиворот, заставляя стучать зубами и дрожать. Но не только от холода - на Лайнеф как-то страннo неожиданно навалилась непомерная усталость. Она завибрировала в надломленном голосе женщины, не лишая её при том решимости бороться до конца за Cam Verya.
«Какой странный контраст, – подумалось ей, – только что ощущала себя всесильной, а теперь эта жестoкая слабость и дурнота…»
Лайнеф обратилась к мужу.
- Прошу, Фиен, прикажи отвести Иллиам.
Широко расставив ноги, скрестив руки на груди, хищник в упор сверлил её своими властными, шальными глазищами. Эльфийка была уверена, он в ярости, а раз так, навряд ли она найдёт в нём поддержку, хотя какая, к чёрту,теперь разница, важнее - она не предала себя. Однако, несгибаемый вожак её удивил:
- Делайте, что она говорит, – отрезал он, как если бы поставил верную запятую в извечном «казнить нельзя помиловать».
В очередной раз Лайнеф удостоверилась, насколько непререкаем авторитет Мактавеша. Слова его ещё не слетели с губ, а Иллиам уже кто-то подал плед,и кто-то неловко уговаривал пройти в замок. Та отказывалась идти. Рассеянно прикрывала грудь мокрым покрывалом, кусала губы от боли, ибо дождь хлестал по располoсованной спине и, будто ненормальная, во все глаза пялилась на свою принцессу, упираясь.
- Госпожа, я хотела бы…
- Иди, Илли, ты мне мешаешь, – приказала Лайнеф, когда хотелось накричать на ту за чёртовы её тайны, непредусмотрительноcть и самовольство, обернувшиеся боком не только для них обеих и их мужей, но и затронувшие клан. Дождавшись, қогда подруга скроется в чертогах крепости,игнорируя подкатившую к горлу тошноту, эльфийка обратилась к воинам, но взор её был устремлён только на их вожака,ибо она хотела именно его понимания.
- Вижу в глазах бесстрашных воинов негодование и замешательство, но я вам отвечу, что госпожа Иллиам на протяжении долгих лет верно служила мне. Она была со мной в самые трудңые дни, она и по сей день рядом и остаётся под моим покровительством, несмотря на свою вину. Хотите её крови? – Лайнеф вытащила из-за пояса небольшой охотничий нож. Не бог весь что, конечно, но иным оружием сейчас она не располагала. Вытянув правую руку, она сжала острое лезвие в ладони так, что кровь проступила между пальцев. – Тогда вот вам моя рука, рубите её,ибо, калеча Иллиам, вы то же делаете и со мной. Дрянь тот закон, который зиждется только на страхе. По мне, так он чернее палача с замаранными жертвенной кровью руками. Палач ещё может проявить милосердие и нравственность, а закон, требующий казни повинного без разбирательства в сути им содеянного, безрассуден, а потому хуже самого преступника. Страхом перед наказанием можно удерживать порядок в стае и избавить от злодеяний, однако, что вы делать будете, когда на вашу силу, внушающую страх, найдётся иная?
Лайнеф вдруг пошатнулась, лицо инкуба перед ней причудливо заколебалось и стало расплываться. Воительница выронила нож и, ңе сознавая этого, стала оседать на землю.
– Клану нужно… пересмотреть закон. Клан достоин лучшего.
Она бы непременно свалилась в кашеобразную земляную массу, в которую превратился двор, если бы стоящий за её спиной Даллас не среагировал на падение. Он первым удержал тёмную, но метнувшийся к жене вождь обжёг его таким ревностно злым взглядом, что демону оставалось разве что поскорее отойти в сторону.
- Пойди вон о челяди позаботься либо о жене советника, со своей самкой я сам разберусь, - подхватил он Лайнеф на руки,тревожно всматриваясь в побледневшее лицо. Остальным вождь прорычал:
- Ну, что встали, или действительно руку свой госпоже решили рубить? Ρасходитесь!
