- Прекрати! – вопила Лайнеф, уверенная, что эти оскорбительные хлопки слышит весь Килхурн, и уж трудно не догадаться, что они означают. Но брыкайся – не брыкайся, а когда прижата к кровати тяжёлыми коленями мужа, да с заломленными за спиной руками, тут хочешь-не хочешь, а начнёшь паниковать.
- Да как ты смеешь, проклятый ублюдок?! - сорвалось из её уст прежде, чем сообразила, что ляпнула.
Рука демона зависла в воздухе над раскрасневшимся, аппетитно округлым её задом. Лайнеф не видела лица мужа, но сердцем чувствовала, что нанесла ему обиду. Её жалкое «прости» вылетело крохотной свободолюбивой птицей из собственной клетки-темницы и тут же сгорело в охрипшем, пропитанным иронией смехе хищңика.
- Я смею, Лайнеф. Смею делать с тобой всё, что заблагорассудится. Даровать тебе мучения или обречь на удовольствие, любить тебя и ненавидеть, убивать и вoскрешать. Ты наделила меня этим правом в пещере, когда при всей стае просила быть твоим самцом,и еще раньше, когда твоё тело взрастило в себе нашего сына! Осмелишься оспаривать и этот закон?
Не слыша, как трещит срываемая его одежда, она растеклась в чарующем течении насмешливого шёпота инкуба, укрылась, укуталась покрывалом будоражащего его запаха, расплавилась под тяжестью накрывшего горячего егo тела и, совращённая, размякшая, с тихим постаныванием разведя ноги, предложила ему себя, уступая мужским пальцам, бесстыдно таранящим её нежную плоть.
- Что же ты притихла, моя ненасытная сучка? Ответь, если спрашивает твой господин. Эльфийская шлюха так слаба на передок, что жаждет, когда господин поимеет её, – он намеренно сыпал пошлостями, заводя её непомерно, тем обезоруживая окончательно. - Я обожаю все твои тёплые, влажные дырочки, Лайнеф. Я вылижу, выцелую и оттрахаю каждую, а твой рот… Мой член изголодался по его ласке, - нашёптывал oн, удовлетворённо наблюдая, как прикрыла она глаза, как часто задышала, как вздрагивает и томится в ожидании его вторжения распластанное под ним тело. Как оно мoлится и боготворит его, потираясь горящими от ударов ягодицами о его пульсирующий член. – Сумасшедшая моя детка, признай, ты ведь дьявольски хочешь меня?
Захлёбываясь собственным бессилием, под давлением опытных мужских пальцев там, внизу, на и в её лоне, вызывающе дерзко и по-хозяйски основательно разложивших её на множество и множество сладострастных, всхлипывающих и дрожащих частиц запредельного блаженства, она выстонала и вырвала из себя короткое:
-Да.
- Тогда отрекись от ненужной борьбы, скажи, что была не права и проси своего господина оттрахать тебя, Лайнеф.
- Это не честно, Фиен… - она всё еще сопротивлялась рассудком, когда тело её окончательно предало.
Глухой, недобрый смех вожака сменился отчаянным криком эльфийки, как только клыки преобразившегося демона вспороли её плечо. Кровь потекла из раны, боль драла и гнала прочь, но прежде, чем Лайнеф попыталась спихнуть безумно желанного тирана, подрагивающий от нетерпения большой его член нещадным ударом вонзился в разгорячённую, мокрую женскую плоть.
Куда более мощное ощущение накрыло пленённую зеленооким самцом женщину, затмив собой боль в плече. Тело её под ним непроизвольно выгнулось и напряглось, она вскинула голову, рвано хватая открытым ртом воздух и, наконец, блаженно исторгла из себя надрывный стон облегчения, будто именно чувства наполненности им, её мужем, Лайнеф не хватало всё то время, пока Мактавеш отсутствовал.
Дорвавшись до вожделенной им самки, хищник кровожадно зарычал, обеими ладонями обхватил её шею и подбородок, не оставляя тёмной шанса на избавление, алчно слизал кровь с раны, шалея от её вкуса, равносильного вкусу полной своей победы, тяжелыми ударами принялся утолять звериный свой голод по тёмной.
- Адово пекло! – скрежетал он зубами с искажённым страстью до жестокости лицом. Под лоснящейся кожей без устали перекатывались рельефные мускулы. От напряжения на шее, руках и могучем его теле вздулись вены, ибо чёрная кровь при каждом ревностном толчке бешено бурлила, грозясь превратиться в огненную лаву и обжечь его истинную. Он пировал над ней, он самозабвенно упивался ею, но чувствовал, что урок не был в полной мере усвоен.
- Тебе придётся уступить,тёмная, – не останавливаясь и не сбавляя темпа, сухим, надтреснутым голосом хрипел вождь. - Не в первый раз ты при стае противишься моей воле. Я сильнее, детка, ты полностью зависишь от меня. Подчинись, как сейчас подчиняешься мне.
Она что-то пыталась сказать, но сдавленное руками инкуба горло не давало такой возможности. Лайнеф закашлялась.
- Чёрт! – демон стремительно скатился на шкуры. Она еще не пришла в себя, когда инкуб подхватил эльфийку и нетерпеливо насадил на вздыбленный, подрагивающий член. Притянув её за волосы к себе,требовательно ворвался языком в греховный рот, смакуя его пьянящую сладость, а заодно притупляя подмеченные в её глазах искры недовольства. Поймал её выдoх и, приподняв бёдра женщины, рваными толчками бешено стал вколачиваться в созданное только для его наслаждения тело.
