Звук больше не повторяется, но у нас уже совсем другая проблема. На месте нашего прохода лежат руины разрушенного деревянного дома. Огромная гора чёрной древесины, разбитых окон и торчащих балок. Перед всем этим хаотичным нагромождением стоит рассохшаяся старая дверь, косо прислонённая к груде брусьев. И больше вокруг нет ничего: лишь чёрный немой лес и развалины одинокого дома.
– Куда привела нас эта дверь? – удивляется Дима, запуская пальцы в свою отросшую кудрявую шевелюру.
– Мы просили ключ открыть проход к Валафамиде. И вот мы здесь, – едва слышно отвечаю я, поглаживая по плечам напряжённую как струна Леру, всё ещё жмущуюся ко мне.
– Ты думаешь, это дом Валафамиды? – не верит моим словам брат.
– Боюсь, это то, что от него осталось, – подаёт голос Ольга, и наши взгляды сразу же устремляются к ней. – Исчезающий парень твердил, что мстит нашим семьям за смерть брата. А что, если он уже успел добраться до Валафамиды и её дочерей, а теперь разбирается с нами?
– Значит, это их гнездо?.. – выдыхает Лерочка, даже на миг не выпуская меня из тисков своих рук. – И от него больше ничего не осталось?..
– Пока всё выглядит именно так, – Ольга кивает. – Он избавился от Валафамиды, её семьи и их дома. И, похоже, мы на очереди. Скоро он так же поступит и со всем, что нам дорого…
Её прерывает звук хрустнувшей совсем рядом ветки. Мы все синхронно вздрагиваем и отшатываемся в сторону, сбившись в тесную кучу.
– Что это было? – шепчу я.
– Не знаю, – сглатывает Оля. – Но это место нравится мне всё меньше и меньше.
Мы обшариваем глазами темноту, пытаясь разглядеть источник звука в этом безмолвном лесу. Какое-то светлое пятно проскальзывает возле разрушенного дома на уровне травы и одним бесшумным прыжком преодолевает завал из сломанных досок, оказываясь перед нами.
Белая шерсть покрыта налётом пыли и грязи, раздвоенный кончик хвоста мягко покачивается в воздухе. Кот окидывает нас оценивающим взглядом.
– Ах! – радостно выдыхает Лера и, наконец оторвавшись от меня, устремляется к животному. Упав на колени, она притягивает к себе не так уж и сопротивляющегося кота. Он выглядит немного исхудавшим, чумазым и одичавшим, но встречает нас прежним басовитым мяуканьем.
– Похоже, он тут давно один бродит возле дома, – с жалостью в голосе говорит Оля, присаживаясь рядом с Ахом. – Хорошо, что мы его нашли.
– Мы же возьмём его с собой? – умоляюще шепчет Лера, не выпуская кота из рук.
– И куда мы его денем? – без особенного восторга относится к этой идее Оля. – У Анфисы аллергия на шерсть, а нам его даже кормить сейчас нечем.
– Ну пожалуйста, Оля! – продолжает упрашивать младшая сестра. – Он же тут совсем один был всё это время! Кто знает, что случилось с его хозяйками! Мы не можем его просто так оставить!
– Не шуми, – с лёгким раздражением просит Ольга и оглядывается на меня в поисках поддержки. Но я в этом вопросе поддерживаю Леру.
– Анфиса всё равно безвылазно сидит в своей комнате! – говорю я. – Поэтому я за то, чтобы приютить этого кота. Идти ему больше некуда. С нами ему явно будет лучше, чем одному здесь, посреди глухого леса, на руинах его старого дома.
Ольга закатывает глаза.
– Я тоже думаю, что его надо взять! Он классный! – радостно соглашается Дима, чем окончательно вгоняет нашу старшую сестру в тоску.
Ах неожиданно начинает беспокойно возиться на руках у Леры. Шерсть на его загривке топорщится, хвост бьёт по бокам, а большие белые клыки словно заметно увеличиваются в размерах.
– Что это с ним? – обеспокоенно спрашивает Лерочка.
– Думаю, он что-то чует, – предполагаю я.
– Что?
– Их!.. – надтреснутым голосом вдруг отвечает Дима и указывает дрожащим пальцем на лес за нашими спинами.
Мы оборачиваемся, чтобы увидеть, как темноту между чёрными стволами деревьев расцвечивают сотни ярко-жёлтых горящих глаз. Совершенно круглые и неморгающие, они следят за нами, как за загнанными в угол букашками. И ничего хорошего в этом взгляде нет.
Ах начинает раздражённо шипеть, и именно этот звук, как острый нож, разрезающий царящую здесь тишину, приводит нас в чувство.
– Быстро! Открываем проход! – вскрикивает Ольга и начинает нервно снимать с шеи ключ. Цепочка путается в её длинной косе, пальцы сестры дрожат, и в конце концов ключ, упав на землю, исчезает в траве.
– Вот же ж!.. – шипит Оля.
Мы с ней вдвоём бросаемся на поиски ключа, бухнувшись на колени, и холодный металл мне первой утыкается в ладонь.
– Нашла! – Я поднимаюсь на ноги и устремляюсь к покосившейся старой двери.
– Скорее, Варя, скорее! Выведи нас отсюда! Выведи куда угодно! – торопит меня сестра.
Глаза за спиной начинают неуловимо перемещаться с места на место. Они скользят в темноте леса, не выпуская нас из виду, и, кажется, подбираются всё ближе. Но при этом так и не выходят из своих теней, служащих им убежищем.
Наконец ключ попадает в замочную скважину, едва слышно щёлкает механизм, и мы всей толпой быстро вваливаемся в открывшуюся дверь, даже не посмотрев, куда ведёт новый проход.
